Инкубы
Шрифт:
– Забудь об этом. По крайней мере, мы знаем, что у нас есть что-то общее.
Она снова слегка рассмеялась.
– Да, нас обоих бросили.
– Мой друг Крейг - вы с ним встречались, он работает в баре - говорит, что, когда тебя бросают, это значит, что ты лучше другого человека.
– Типичная мужская рационализация. Без обид, но мужчины склонны подстраивать правду под себя.
Ее быстрота возразить ему была достойна восхищения.
"Это то, что я сделал?
– он задумался.
– Придумал свою собственную правду?"
– Знаешь, женщины тоже рационализируют.
– Нет, мы этого не делаем, - сказала она.
– Мы приспосабливаемся.
Он посмотрел на нее внимательнее и на всю эту ситуацию. Он был обнажен под простынями, а на его кровати сидела девушка, с которой он познакомился вчера. Ее просторная футболка подчеркивала ее наготу. Ее тело казалось мягким и бархатистым. Он подумал, каково было бы просто лечь рядом с ней и обнять ее. Мысль о сексе с ней была слишком чуждой. Образы Вероники возвращались к нему. Джек не был самым чистым человеком в мире, но он надеялся, что он достаточно честен, чтобы не использовать кого-то в угоду несбыточным мечтам. Ему нравилась Фэй Роуленд. Она была правдивой и прямолинейной. Она умела выживать.
Полная неуместность этого была тем, что делало это уместным. Он даже не удивился. Она встала и выключила свет. Он приподнял для нее простыню, и она легла. Он обнял ее за плечи.
– У меня это было давно, - сказала она.
– У меня тоже.
От ее волос слабо пахло мылом. Она легла рядом с ним.
– Мы можем, если ты хочешь, - сказала она.
– Но...
– Давай просто поспим. Я думаю, так было бы лучше.
– Да, мы просто поспим. Знаешь, приятно просто поспать с кем-нибудь.
– Да, это так.
– Ты мне нравишься.
– Ты мне тоже нравишься.
– Думаю, я просто...
– Шшш, - прошептал он.
– Я знаю.
Она положила голову ему на грудь, прижавшись грудью. Ее тело было таким теплым, нежное тепло убаюкивало его.
– Спасибо, - сказала она.
– За что?
Она спала. Минуту спустя Джек задремал, ощущая мягкость и тепло ее тела.
На этот раз их сны будут лучше.
ГЛАВА 14
Зеркало было стеной, в которой отражались тысячи его отражений и вещей, превосходящих его самого.
Зеркало было больше, чем стена. Это было больше, чем зеркало.
Зеркало было будущим и прошлым. Это был нашептыватель непреложных истин и олицетворение всей человеческой лжи. Это были матки и кости, инкубаторы и гробы, сперма и глубокая грязь. Зеркало было распростертыми объятиями истории, и он, ее сын, смотрел назад, ожидая ее священных объятий.
"И снова, - он задумался.
– Снова".
Зеркало открылось. Он шагнул в черноту, спускаясь вниз.
В одной руке он держал свечу, а в другой - черный шелковый мешочек. Через несколько мгновений узкие ступени привели его в неф.
Он двигался медленно, зажигая каждую свечу от своей. Вскоре неф ожил в мерцающем свете. Всего было сто свечей.
Внизу, на полу, был знак: звездный треугольник. Он задумался на мгновение и подумал о красоте, которая ожидает верующих.
"Отец Земли, - подумал он.
– Унеси меня отсюда".
Внезапно мужчина почувствовал, что очень устал. Мудрость имеет цену. Как и истина настоящего духа. Он был сильным человеком, ставшим еще сильнее благодаря истинам, которые мир похоронил много веков назад.
Он подошел к алтарю и поклонился.
По обе стороны от алтаря стояли черные свечи. Их крошечные язычки пламени смотрели в ответ, как глаза Отца.
"Так близко", - подумал он.
Он чуть не рыдал. Расстояние между двумя мирами сократилось до поцелуя.
Он почувствовал радостную легкость и жизнерадостность.
Он поднял джарру, каменную чашу.
"Любовь моя, - смутно подумал он.
– Я дарю тебе мою любовь".
Затем он открыл шелковый мешочек.
Он вынул кинжал.
Он блеснул в пляшущем свете: длинный, острый. Красивый.
"Отец Земли, мы поступаем так, как ты повелел. Мы даем тебе плоть через кровь, мы даем тебе тело через дух".
Он поднял чашу, словно принося жертву.
"Плоть через кровь, тело через дух".
Он закрыл глаза. Слезы потекли по его щекам.
"Будь с нами, о Отец Земли. Мы умоляем тебя".
Он положил чашу на алтарь.
"Я навеки доверяю тебе".
Он отступил назад. Он открыл глаза.
"Да здравствует Баалзефон!" - подумал он, Эрим Хоронос.
– Аориста!
– прошептал он вслух.
ГЛАВА 15
– Ты бы себя слышала, - сказала Эми Вандерстин.
А Джинни:
– Да, мы подумали, что тебя кто-то убивает.
От всего этого рассказа Вероника почувствовала себя полной дурой. Теперь они сидели за большим столом для завтрака на террасе у бассейна. Прошлой ночью Джинни и Эми разбудили ее, всполошившиеся ее криками. Даже сейчас этот кошмар, как помойная яма, лежал на дне ее сознания: труп Джека занимался с ней любовью, извергая личинок в ее лоно. Она сразу побледнела и отодвинула свой завтрак.
Джинни принялась за свою тарелку с дыней, кусочками ананаса и творогом. Эми Вандерстин принялась за свою.
– Вкус у этого блюда ужасный, - заметила она о морковном соке.
Вероника согласилась.
– Но, знаешь, - прокомментировала Джинни, - мы здесь всего несколько дней, а я чувствую себя в тысячу раз более креативной. А вы как думаете?
– На самом деле нет, - сказала Вероника.
– Я всегда креативна, - заявила Эми Вандерстин.
Джинни проигнорировала ее.
– Я думаю, все дело в окружающей среде. Хорошая еда, чистый воздух, спокойствие. Это очищает душу.