Чтение онлайн

Приднепровский облегченно вздохнул, снял фуражку и поскреб затылок:

–  А это, вообще, возможно?

Кажется, он не верил в такой оборот дела.

–  Дело в том, что я не видел свою мать мертвой. Ее увезли во время нападения на Медвежий Брод, когда погиб мой… мой отец. Человек, которого я считал отцом. И мать вполне могла провести все прошедшие годы во вражеском плену. А сейчас, когда погибший ребенок обнаружился, про нее вполне могли вспомнить. В сообщении похитителей ведь не называлось имя похищенной. Там было сказано «близкая вам женщина»…И если на Алеуте она, то и не удивительно, что биосканеры не находят княжну Чернятинскую.

Приднепровский пожал плечами:

–  Я понимаю ваши чувства, но это все из разряда предположений. Проверить мы сможем только тогда, когда освободим заложницу. Другого варианта у нас с вами попросту нет.

–  Но если генетический код моей матери где-нибудь сохранился… - Осетр замолк: у него опять перехватило дыхание.

«Боже мой!
– подумал он.
– Неужели моя мама жива? Неужели она сейчас совсем рядом?»

–  Вы понимаете меня, Иван Петрович?

Капитан «Святого Георгия-Победоносца» покачал головой:

–  Понадобится немалое время… Надо уйти за пределы планетной системы Дальнего Алеута, перепрыгнуть куда-нибудь, сообщить о вашей догадке полковнику Засекину-Сонцеву, дождаться, пока его люди отыщут и пришлют генетический код вашей матери, и снова вернуться сюда. За это время заложницу вполне могут эвакуировать из системы.

–  А если рискнуть и нарушить режим хивэмолчания?

Осетр тут же пожалел о своих словах: такое предложение было откровенной глупостью.

Приднепровский посмотрел на подчиненного внимательным взглядом:

–  Вы в самом деле готовы рискнуть таким образом?

–  Нет, конечно!
– быстро сказал Осетр.
– Ни в коем случае! Извините, я ляпнул, не подумав…

Кап- раз молча кивнул.

Похоже, ему риск тоже казался не смелостью, а глупостью.

–  Полагаю, надо срочно предпринимать активную фазу операции, - продолжал Осетр.
– У нас нет другого выхода.

Кап- раз снова одобрительно кивнул.

–  Вот только мне кажется, прямое открытое десантирование на базу противника - не самый лучший метод решения боевой задачи.

Взгляд Приднепровского снова сделался внимательным.

–  У вас есть иное предложение?

Осетр на секунду задумался, еще раз анализируя обстановку.

Ну ладно, предположим, фрегат защитит своими полями баржу или катера от установок планетной артиллерии, и десант доберется до поверхности целым и невредимым. В это время система разведки и целеуказания засечет пушки, и высокоточными ударами плазменников их удастся вывести из боя. Далее должна последовать непосредственная атака базы. А там уже без жертв не обойдешься! Наземная база - это вам не корабль, ее даже стационарной станнерной установкой не прошибешь, не говоря уж про гасильники! А значит, ответный огонь будет вестись - как минимум, из индивидуальных огневых средств. Как минимум, ибо не факт, что командир базы не придержит до поры до времени какую-нибудь пушечку, и она переживет высокоточные удары, а потом кэ-э-эк шандарахнет по наступающим десантникам. И снимайте штаны, ребята, как говаривал капитан Дьяконов. Ее, конечно, тут же накроют, но выкосит она народа немало. А потом еще бои в помещениях базы, где одна укрепленная огневая точка удержит с десяток наступающих.

Да уж, та еще арифметика! Не много ли потерь ляжет вечным грузом на совесть командира? Ой много!… Товарищи ведь погибнут - не враги!

–  Я думаю, нужно отказаться от лобового столкновения, от непосредственного десантирования моей роты на базу. Иначе будут гигантские потери.

Приднепровский не перебивал.

–  Вместо этого надо послать на поверхность планеты одиночку-диверсанта.

–  Стоп!
– сказал капитан первого ранга.
– Если вы видите в роли диверсанта самого себя, то я категорически возражаю!

–  Почему?

–  Потому что это стопроцентная и неизбежная гибель. Они вас элементарно не выпустят.

–  Конечно, не выпустят. Я сам оттуда выберусь. А вы мне поможете - всей боевой мощью фрегата.

–  Вы думаете, это так просто?

–  Не думаю. Зато таким образом мы узнаем, чего они добиваются.

–  А каким же образом вы сможете донести полученную информацию до нас да еще остаться в живых?

Осетр выпрямился и сказал, приложив все усилия, чтобы в тон не проникла бравада:

–  Господин капитан первого ранга, я - «росомаха», причем закончивший полный курс «школы росомах», а не двухмесячную учебку. Я «суворовскую купель» проходил на Крестах… на тюремной планете Угловка.

–  Да, мне рассказывали о вашей везучести, Башаров. Полковник Засекин-Сонцев очень высокого мнения о ваших боевых качествах. Но если с вами случится страшное, мне попросту не простят!

И тут Осетр понял, как ему надо разговаривать с этим воякой…

–  Простите, господин Приднепровский, но если страшное случится с близкими мне женщинами, вас никогда не прощу я!
– Он сделал ударение на местоимении «я».
– Так что выбирайте, какое непрощение вас более устроит!

Капитан первого ранга сдвинул фуражку на глаза и почесал затылок. Потом вернул головной убор к уставной форме ношения.

–  Да, обошли меня со всех сторон. Куда ни кинь, повсюду нет выхода… Ничего не поделаешь, вынужден соглашаться с вами.

И Осетр подумал, что иногда примитивные угрозы действуют лучше инициированного внушения.

–  Тем не менее, - продолжал Приднепровский, - на мой взгляд, надо прежде всего захватить вражеский эсминец и только после этого можно приступать к реализации вашего предложения.

Он хватался за соломинку - как утопающий.

А вдруг заложница окажется на борту эсминца? Тогда ее спасут безо всяких диверсантов. И волки станут сыты, и овцы останутся целы.

Впрочем, что касается захвата эсминца, то почему бы и нет? В конце концов, ребятам надо опыта боевых действий набираться. Да и нам с Найденом не помешает растрясти косточки!

–  Что касается захвата эсминца, я - за! Если, конечно, нет риска для заложницы…

–  Увы, риск есть всегда. Вы же сами знаете. Я могу лишь гарантировать, что эсминец не сможет самоликвидироваться после применения установки электромагнитного импульса. Или разгерметизироваться. И то мои гарантии в последнем случае распространяются только на военный корабль, поскольку я знаю типовые системы доступа на борт. С гражданским кораблем я бы такую гарантию дать не смог. Вырубишь его с помощью ЭМИтера, а у него возьми и люки все пооткрывайся. Пиратские суда - как правило, списанные и проданные в частные руки военные корабли. Конечно, новые владельцы их конструкцию не изменяют. Какой смысл вкладывать средства?
– Приднепровский поморщился.
– К тому же, похитители при абордаже все-таки могут убить заложницу.