Чтение онлайн

Каковы же шансы Интерпола на успех в борьбе с международными наркоторговцами?

На этот раз Раймонд Кендалл непривычно мрачен: «Никакую серьезную проблему преступности нельзя решить только одними полицейскими акциями. Это очевидно. Но, по крайней мере, то, что мы видим сейчас, — это политическая воля многих стран, и сегодня существует хороший шанс достичь определенного успеха. Я считаю, есть реальная надежда.

Но мне вспоминаются 70-е годы, когда я руководил Подотделом по борьбе с наркотиками. Тогда мы постоянно предупреждали общество о непрерывно ухудшающейся картине наркомании в Европе и о том, что налицо все признаки роста торговли кокаином по всему миру. Это было до того, как возникли колумбийские картели. Но кто нас слушал? Никто!

Теперь нас слушают.Надеюсь, что еще не поздно. Временами мной овладевает депрессия, и я начинаю думать, что мы настигаем соперника в заведомо проигранном сражении. Я имею в виду не только нас, но и все полицейские силы в мире и, конечно, работников таможни. Мы не имеем права проиграть эту битву, и у нас уже естьсерьезные успехи».

Подотдел по борьбе с наркотиками в Лионе является первым подразделением борющегося с преступностью Отдела полиции Генерального секретариата. Под руководством американца Джима Кольера, прибывшего из АБН, он насчитывает 23 офицера, которым помогают еще двое полицейских в постоянном правительстве Интерпола в Бангкоке.

Кольер знает, что хочет от своих мужчин (у него нет женщин-подчиненных):

«Информация, сбор, анализ и последующее распространение данных разведки как оперативного, так и тактического характера — вот важнейшая функция, выполняемая Подотделом по борьбе с наркотиками.

Генеральный секретариат Интерпола сегодня представляет собой смешение старых и новых методов работы. Есть еще офицеры, которые пытаются отвечать на повседневные запросы стран-членов своими личными усилиями… Новое — в том, что внедряются и постоянно совершенствуются системы телекоммуникаций и системы хранения данных, в том, что страны-члены посылают и получают сообщения в пределах минут. Новое пока несовершенно, и потому я говорю, что оно постоянно совершенствуется.

Однако новое — это прямой вызов старому. Оно много требует от работника — приспособиться к новым способам мышления, новым приемам работы и соответствовать современным условиям при растущих требованиях к силам охраны законности — быстро и решительно реагировать на поступки преступников во всем мире, особенно в районах борьбы с наркомафией».

При Кольере акцент делается не только на разведку — получение сведений о том, что происходит, — но и на анализ, который объясняет, что именно происходит. «К нам только что приезжал один из наших лучших специалистов, работающих в Подотделе в Лионе уже шесть месяцев, — говорил мне в апреле 1991 года Дж. Вилзинг, глава нидерландского НЦБ, — мои коллеги очень довольны заключениями, которые он составил для них».

Сотрудники руководимого Кольером подразделения делятся на две группы: офицеры-специалисты и офицеры связи во главе со Свеном Борьессоном, опытным экспертом в области синтетических наркотиков и в то же время офицером связи по Северной Европе. Офицеры-специалисты, такие, как Герхард Нюрор, прибывший из германского БКА, чтобы заниматься кокаиновыми проблемами, весь рабочий день находятся в Лионе и отвечают за координацию разведывательной деятельности по определенному типу наркотиков. Офицеры связи, как, например, Измаила Секк, приехавший из Сенегала, чтобы «присматривать» за Африкой к югу от Сахары, тоже базируются в Лионе, но большую часть времени проводят в поездках в те страны, где они отвечают за связь с местными полицейскими органами.

Как признался Кольер (и против чего он сейчас борется), в этих двух категориях у офицеров связи работа более приятная: они часто совершают деловые поездки по разным странам.

Вообще-то это нравится любому полицейскому (как, впрочем, и многим другим). Но то, что офицеры связи стараются поставить себя выше офицеров-специалистов, не способствует эффективной работе этой команды.

Как и другие офицеры полиции Интерпола, они не имеют полномочий на производство арестов, но всегда могут присутствовать при аресте преступника. «Я помню одно дело, — говорил Джованни Батиста, [76] командированный из Италии полицейский, отвечающий за связь со средиземно-морской Европой, — как-то я был в Марселе, помогал в расследовании местным коллегам. И тут поступило сообщение: сухогруз из Ливана, на котором перевозилась марихуана, приходит раньше времени. «Хотите поехать с нами?» — спросил меня французский коллега. «Конечно же», — согласился я. Вот так, чисто случайно, я оказался на месте, когда нашли наркотик в тайнике и арестовали двоих моряков».

«Наши обязанности состоят не в том, чтобы быть на месте происшествия, — делится Ричард Белл, главный инспектор-детектив, приехавший из лондонской Полиции метрополии. Он офицер связи и поддерживает ее с Францией, Люксембургом, Бельгией, Нидерландами и Великобританией. — Наше основное назначение — обеспечить условия для того, чтобы следствие шло беспрепятственно через национальные границы, используя местные контакты и знание различных полицейских и юридических структур». Он рассказывает о таком происшествии:

«Я вам сейчас расскажу, как в прошлом году в Париже удалось захватить крупную партию кокаина. Человек, обладающий важнейшей информацией по этому делу, был не французом, а британским полицейским, который работал в региональной антикриминальной группе. И вот в ходе одного из местных расследований он наткнулся на интересную информацию. Но не представлял, как с ней поступить.

К счастью, он слышал обо мне. Я уже был довольно известен в региональных группах по Соединенному Королевству — проводил местные семинары, курсы подготовки и тому подобное. Итак, он позвонил мне и попросил помощи. В Великобритании существует система классификации криминальной информации по степени надежности. Так вот — эти сведения были первоклассными. Он сообщил мне, что по некоему адресу в Париже находится крупный продавец кокаина, но французская полиция об этом не знает.

Я позвонил коллеге во Францию и сказал ему: «Информация надежная, и по этому адресу вы накроете перевалочный пункт кокаина. Принадлежит он одной вдове — хозяйке общежития для южноамериканских, в основном колумбийских, студентов. Ей привозят товар, она хранит его и пересылает».

Во Франции меня знали, и моему сообщению поверили. Операцию провели, захватили довольно много кокаина и. арестовали нескольких человек».

Еще одно крупное расследование, в котором Белл косвенно участвовал, касалось самой крупной на сегодняшний день конфискации кокаина в Европе. Это случилось в феврале 1990 года в небольшом голландском городке Иджмюйден: со склада было изъято 2552 килограмма наркотика. Кокаин, по ценам черного рынка стоивший 250 миллионов голландских гульденов (около 80 миллионов фунтов стерлингов), был спрятан в 115 бочках с замороженным соком, которые шли в морских контейнерах из колумбийского порта Буэнавентура. «Меня ввели в курс дела, когда контейнеры были еще в море среди Атлантики, — рассказывает Белл. — Тогда мы уже знали, что спрятано в грузе, но не знали, куда это судно направляется. Вначале полагали, что во Францию, но мое собственное расследование показало, что судно должно пришвартоваться в Амстердаме. По прибытии груза мы организовали слежку за ним, и она тут же привела нас к складу в Иджмюйдене».

Серж Саборин, до повышения работавший на месте Белла, приводит еще один пример, когда офицер связи помог в производстве ареста:

«Однажды утром я получил телеграмму из НЦБ-Новый Скотленд-Ярд, сообщавшую о захвате в Оксфорде 1 килограмма героина. Его обнаружили под сиденьем автомашины, за рулем которой сидел молодой индус в сопровождении пожилой индийской женщины. Автоматически я проверил оба имени по нашим материалам и выяснил, что эта женщина проходила по нескольким делам в Бельгии, Нидерландах и во Франции — и всегда рядом с ней находились молодые индийские юноши-курьеры. Как будто у нее страсть к молодым людям! Но этот интерес был не только романтического свойства. Вскоре она переехала в Париж, а курьеров задержали. У всех оказался номер ее телефона. Юношей осудили. Женщине же всегда удавалось избежать ареста: ни в одной стране против нее не оказывалось достаточно улик.