Чтение онлайн

Втискиваясь в тесное платье, она плясала, как пойманная рыба, но Саго не мог засмеяться, потому что or напряжения у него раскалывалась голова. Дехайнва взялась за ручку гардероба и, распахнув дверцу, скрылась из глаз Саго. Дверца остановилась перед его носом, и он вздрогнул от отвращения.

— Ты мне не ответила. Ты сама платила деньги за этот чудовищный гардероб?

— Вот именно. Приляг поудобнее и продолжай в том же духе.

Только теперь Саго вспомнил о ночных посетительницах. Медленно перед ним разворачивалась сцена, свидетелем и участником которой он был, пока мрак не сомкнулся вокруг него. Медленно возвращались подробности, и, трезвея, он думал о том, в какое положение он поставил Дехайнву. Он даже почувствовал себя виноватым и осторожно спросил:

— Кажется, это была твоя родня?

— Нет. Просто кровожадные ведьмы из родных мест. И какого черта ты разорался?

— Не знаю... понимаешь... правда... они меня так напугали. Особенно та, непристойно грудастая.

— Это моя мать. А теперь заткнись!

— Прости, я только хотел...

— Неважно, что ты хотел. — И вместо того, чтобы аккуратно напудриться, она с размаху хлопнула пуховкой по щекам. Пудра взлетела, забилась в прическу, густо осела на сером платье. — Видишь, что ты наделал?

— Я ничего не наделал, но если тебе полегчает, могу извиниться. — И вновь осторожно спросил: — Что, большой был скандал?

Она не ответила. Он потянулся к ней, но она отстранилась.

— Скажи, они сильно скандалили?

Она захлопнула дверцу гардероба, которая царапнула его по вытянутой руке. Ее изумил его ужас, и она замерла на полушаге:

— Что с тобой?

— Ничего. Твой проклятый гардероб.

— Да что тебе дался мой гардероб?

— Что! Что! Господи! Ты сама не видишь?

— Мне пора идти.

— Нет, погоди. Пока ты на работе, я вытащу его на улицу и сожгу.

— Валяй. На дожде он гореть не будет.

— Да масло с него так и капает! Но скажи правду. Он здесь не по твоей воле, правда? Это подарок тетки или бабки и ты боишься его выкинуть?

— Я сама его купила. — Он довел ее до белого каления. — И если он тебе не нравится, держи это при себе.

— Эта женщина слепа... Но осязание-то у тебя есть? Ты открываешь дверцу. Ты тысячу раз касалась его пальцами... Неужели тебе не противно дотрагиваться до ящерицы?

— Спасибо. Старая песня. Ты боишься, все забудут, что ты был в Америке и видел футуристическую мебель.

— Да дело не в стиле. Как ты можешь касаться рукой этой ручки?

— Ручки? Но это самое красивое в гардеробе.

— Твои чувства оледенели. Ужас! На кой черт тебе ручка из окаменевших цветов? Взгляни-ка на этот лоск! Ей-богу, меня сейчас вырвет.

— Еще бы, ты столько вчера выпил.

Она громко хлопнула дверью, мстя ему за навязчивое похмелье. Даже на втором этаже его возбужденный желудок почувствовал вибрацию автомобильного мотора. Только на этот раз все сошло благополучно: слишком уж сильно гипнотизировал его кошмарный шкаф.

Однажды в Сиэтле на повороте он вдруг увидел, как из-под колеса впереди идущей машины выскочил медленный камешек. Инстинктивно он втянул голову в плечи, но камешек легко прошел через ветровое стекло и ударил его в левый висок. Голова пошла трещинами, как ветровое стекло, он ждал, что она развалится. Однако череп не треснул. Только такое чувство, что голова отделилась от тела и кружится, кружится и ждет, когда же она развалится. Самым мучительным было как раз ожидание. Так человек ночью ждет, когда верхний сосед сбросит на пол второй ботинок. Он заснул и проснулся в канаве.

К горлу подступила тошнота, и Саго сжал кулаки... поворот мутной реки, по которой когда-то текло чистое виски...

— Я кончу, как начал, — пробормотал Саго. — На мели... Что касается гардероба, то он явно создан воображением вампира.

Угнетающий шкаф имел форму сердечка. Дешевая древесина так заляпана лаком, что рябит в глазах. И как хитро придумано! При открытых дверцах виден плоский верх, на котором навалены шляпные картонки. На одной из них он и сосредоточил внимание, чтобы как-нибудь переключиться. Странным образом, коробка для шляпы заставила его вспомнить о сэре — как его? Он сморщил лоб, стараясь поймать ускользающее имя.

От напряжения он вновь ощутил себя пьяным и упал на подушку, Крупные капли пота текли по лбу. Пусть Дехайнва оставит его в покое; она действует на нервы; но у нее такие нежные руки... Ага, сэр Деринола, вот имя его председателя. Он скосил глаза к шляпной коробке и подмигнул ей. Так вот кто вы, сэр Деринола.

Стены комнаты тесно обступили его, и в сумраке дня взгляд его встретился с отвратительной шкурой гардероба.

Салям, сэр Деринола, салям. Так вы теперь ящерица, сэр Деринола, и ваша кожа опаршивела от харматтана, хоть вы и мажете ее прогорклым салом.

В мысли его вторгся покойный баронет. Он был мертв, вместе с цилиндром и париком, сэр Деринола был наконец мертв. Штора влетела в комнату и повисла над Саго, как парус, наполненный влажным ветром. Он не стал закрывать окно; дождь освежал; несколько капель упало ему на губы, и он с удовольствием облизал их. Штора билась, и край ее сталкивал на пол коробку со шляпой. Саго вспомнил газетные снимки сэра Деринолы в цилиндре, шествующего по Сент-Джеймскому парку получать из рук королевы свой баронетский титул.

— Нет, — громко сказал Саго, — этого у вас не отнимешь Так вам и лежать в гробу баронетом. Но скажите мне, сэр Деринола, что теперь делать с цилиндром, да-да, с цилиндром? Разве что вы и на том свете ухитритесь носить свой видавший виды парик. — И Саго захихихал, вспомнив, что прозвище сэра Деринолы было Мертвец.

Ветер и тяжесть халата на плечиках наконец одержали победу. Хотя шляпная картонка и осталась на месте, дверцы шкафа медленно раскрылись, и в комнату вышел сам прославленный баронет, совершенно голый, лишь на груди его был бюстгальтер Дехайнвы. Саго почувствовал, что шокирован, и закричал, заглушая дождь: