Инвиктум
Шрифт:
опускается. Глаза пронзительного голубого оттенка сужаются, губы становятся тонкой
полоской.
– Он сдал тебя, - протягивает она, не отрывая от меня глаз, - Сегодня.
Меняюсь в лице. Тело обдает кипятком – резко, внезапно. Ее слова жалят меня, как
пчелы или ядовитая гадюка. Мне становится тяжело дышать. Я понимаю, о чем она говорит.
О ком она говорит. Ведь единственный человек, помимо Реми и Джеда Янга, знавший о моих
способностях, это Себастьян.
В глазах мутнеет, руки начинают потеть, лицо становится холодным от шока.
– Что? – нелепо переспрашиваю я, а мама лишь натянуто улыбается. Я не могу понять ее
реакции. Она не злится, в ее ауре я не вижу чего-то плохого. Она просто сообщает мне факт.
На ее лице появляется гримаса сострадания и меня это еще больше обескураживает.
– Понимаю, что ты чувствуешь, - говорит она, начиная ходить по комнате, - Когда твой
отец предал меня, я ощущала злость и растерянность. Его ложь была такой сладкой, а правда
оказалась…еще более жестокой, чем я полагала.
– Это невозможно, - мотаю я головой в тщетных попытках не заплакать, однако слезы
все равно стекают со щек. Закусываю губу, а затем провожу ладонью по холодному лбу. Она
раскусила меня, но не спешит засадить в клетку. Почему? Старательно избегаю мыслей о
Себастьяне. Отметаю их при первой попытке моего мозга запустить реакцию на его
действия. Почему он предал меня? Как он мог? Мне не хочется в это верить, но все имеет
смысл. Его отец вполне мог выпытать из него эту информацию. А может, он сдал меня
нарочно.
Мама тяжело вздыхает и становится напротив меня. В ее глазах я замечаю легкую
дымку печали.
– Почему я все еще на свободе, если ты знаешь, кто я такая? – обреченно спрашиваю я, позволяя слезам застилать глаза и мочить щеки, губы, подбородок. Они тяжелым грузом
падают на мои ладони, которые безвольно опущены вниз. Слабость забирает у меня все. Я
23
3
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
больше не могу думать о побеге Реми, о помощи хоть кому-то. Потому что я морально
уничтожена человеком, которого люблю. Или думаю, что люблю.
Губы мамы тянутся в улыбке, и она проводит рукой по моей щеке, утирая слезы, как в
детстве.
– Потому что мы с тобой сможем сосуществовать в мире, Александра, - говорит она, -
Твоя способность не опасна. Но твоя сестра другая. Как и твой брат. Ими завладела сила, с
которой они не в состоянии справиться. Это сильнее их. Они уничтожат все, что мы имеем.
– Откуда тебе знать?
– Я знаю. Потому что они безжалостны. Твоя сестра убила человека без колебаний, а
Адриан – и того хуже. Он и камня на камне не оставил от нашего особняка в ту ночь. Он убил
множество солдат. Я знаю тебя, Александра. Ты не способна причинить кому-то вред. Ты
хорошая, у тебя добрая душа. Именно поэтому ты все еще здесь, со мной.
Мама берет мое лицо в ладони и заглядывает прямо в глаза. Они у нас одинаковые. Мы
вообще сильно похожи. Она искренне верит в меня, верит, что я могу быть мудрой. Но что
скрывается за ее речами?
– Ты должна сделать выбор, - говорит мама, кивая, - Остаться жить в мире,
освобожденном от тирании Инсолитусов, как равная нам, или принять их сторону и навсегда
стать мятежницей.
Я на распутье. Меня буквально раздирает на части от противоречий, роящихся в моем
мозгу. Что мне делать? Я обещала сестре помощь, я обещала Дэвиду освободить его сестру, и
клялась самой себе, что никогда не приму сторону зла. Но что есть зло в нашем мире?
Неужели я могу считать собственную мать злом?
– При принятии решения ты должна учесть кое-что, - слышу я ее тихий голос, - Реми не
представляет, на что способна. Она не мыслит, что сила, которой она обладает, поглощает ее.
Так было и с вашим отцом. Рано или поздно, она станет чудовищем, Александра. И ты не
сможешь спасти ее.
– Но что я должна сделать? Сдать ее тебе? – восклицаю я, глядя на мать. Она чуть
приподнимает подбородок, и один ее взгляд дает мне понять, что я права. Она даже не
произносит это вслух.
– Я знаю, что ты в курсе, где она скрывается. Ты лишь должна помочь ей.
– Каким образом? Что ты станешь делать с ней?
– Ничего, - отвечает мама совершенно спокойно, - Я лишь попытаюсь сделать ее лучше, исправить ее болезнь. Она опасна, милая. Даже для самой себя. Ты ведь понимаешь это, в
глубине души, верно?
Мамин голос заглушает мои мысли. Противоречия во мне готовятся взорваться и
разнестись повсюду безумной, безудержной волной. Я не в состоянии помочь себе решить, что лучше, что правильнее. Мечтаю о том, чтобы был кто-то, кто может решить все за меня.
Мама говорит, что сестра опасна. Я так же склоняюсь к этой версии, но пока не увижу
своими глазами, ни за что не поверю по-настоящему. Именно поэтому сомнения не дают мне
покоя. Вероятно, мама знает это. Она знает меня, как облупленную, и врать ей было бы
глупым поступком. Она не дура, и ее мне не обмануть.
23
4
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
– Ты сможешь быть свободна, - протягивает она тихим, мелодичным голосом, словно
пытается загипнотизировать меня им, - Как только скажешь мне, где сейчас Ремелин. Я