Чтение онлайн

— Насколько я могу судить, он будет приятно поражен. — Он отстегнул меч, отложил его в сторону и уселся, прислонившись спиной к дереву.

Сиобейн подала ему ломтик свежего сыра и спросила:

— Это потому, что ему было известно о твоем желании всучить меня первому попавшемуся проходимцу?

Гэлан внимательно посмотрел ей в глаза. Она сказала «всучить меня». Не ее пресловутый клан, а ее саму! Этой небрежной фразой она ранила его в самое сердце — и даже не заметила своей жестокости. Гэлан натянуто улыбнулся:

— Я бы никогда не решился подложить такую свинью своему соотечественнику!

— Ах ты!.. — возмутилась она, силой запихнув ему в рот остатки сыра.

Гэлан рассмеялся, и так они продолжали угощать друг друга, пока ему стало не до еды. Он привлек к себе молодую жену и крепко поцеловал, тут же почувствовав, как в нем нарастает желание.

— По-твоему, это похоже на урок?

Она ласково погладила его по лицу и протянула руку за книгой. Это был дорогой фолиант в сафьяновом переплете с металлической застежкой.

— Откуда такая роскошь?

— От Де Клэра. Он привез ее откуда-то с Востока.

— Какая красивая! — Он следил, как проворно ее глаза бегают по строчкам, и ужасно хотел знать, что же там написано. — Это сборник стихов. Де Клэр занимается переводом?

И она ткнула пальцем в надписи, сделанные на полях рукой сэра Рэймонда. Гэлан небрежно дернул плечом.

— Да будет тебе известно, что в свое время он чуть не стал школяром. Готовился поступить в семинарию!

Сиобейн ошарашила такая новость. Гэлан перевернулся на живот и растянулся во весь рост на одеяле. Глядя на принцессу снизу вверх, он сказал:

— Ну что, начнем урок?

Сначала Сиобейн показала, как выглядят буквы, составлявшие его имя, и велела срисовать их на бумагу. Гэлан старательно переписывал их снова и снова, стараясь запомнить, как называется каждая из них. И хотя для Сиобейн не стала новостью его удивительная восприимчивость к знаниям, она не могла не удивиться его почерку. Четкие и аккуратные буквы покрывали бумагу поразительно ровными рядами. После первого же занятия Гэлан смог почти без ошибок пересказать алфавит и показать, как выглядит каждая буква.

— «Пи» — как «поцелуй»?

— Да.

— Ну что ж, придется пока остановиться на поцелуе! — Он залюбовался ее прелестным румянцем.

Смерив Гэлана сердитым взглядом, она неохотно клюнула его в щеку, но была тут же поймана и прижата к земле. Гэлан долго не мог оторваться от ее губ… На конец он выпустил ее из своих объятий и со смехом вскочил на ноги.

— Все, занимайся своими делами, а я займусь своими!

Он быстро зашагал к замку. Сиобейн едва дождалась, пока за ним захлопнется калитка, и без сил села на землю. Господь свидетель, ей проще выдержать его злобные нападки! Но когда он прибегает к ласке… ах, ну кто же тут устоит!

Гэлан внимательно разглядывал пленников. Их вина не вызывала сомнений: мерзавцы везли с собой награбленное добро, а их одежда была измазана кровью.

— Отвечайте, если вам дорога жизнь!

Но те лишь сверлили его ненавидящими взглядами. Гэлан заметил на их лицах свежие синяки и рявкнул:

— Я не разрешал их бить!

Обмирая от страха, часовой лишь молча кивнул и вытянулся в струнку. Гэлану не терпелось избавиться от упрямых пленных, однако стоило попытаться вытянуть из них хоть какие-то сведения. Пожалуй, парадней голодовки им не помешает.

В этот вечер Сиобейн так и не дождалась, когда он явится к ней в спальню, и отправилась искать его по замку, но наткнулась на Коннала. Мальчик брел по темному коридору в одной ночной рубашке. Подхватив сына на руки, принцесса поспешила в детскую.

— А где твоя тетя?

Рианнон в последнее время спала вместе с племянником, уступив свою спальню Де Клэру и двум его рыцарям.

Мальчик неопределенно дернул плечом: видимо, не хотел признаваться, что просто испугался одиночества. Сиобейн улеглась в постель рядом с ним, крепко обняла и ласково погладила по голове. Малыш долго вертелся у нее под боком, не желая засыпать или хотя бы признаться, что испортило ему настроение. Впрочем, она и сама это знала. Он люто ненавидел Пендрагона. Ненавидел сам факт его существования, его присутствие в замке, ненавидел его право делить ложе с его матерью — ведь прежде он не видел на этом месте ни одного мужчины! Может, он даже ревнует? Наверное, ей стоит уделять сыну больше времени. Но если маленький упрямец будет по-прежнему цепляться за свою ненависть, не помогут никакие душеспасительные беседы, а его детский бунт не доведет до добра.

— Хочешь, поедем завтра кататься?

— Только ты и я? — сонно уточнил Коннал.

— Нет, мой милый, нам придется взять с собой охрану. Ведь в горах могут подстерегать разбойники.

— А он тоже поедет?

— У Пендрагона слишком много дел в замке, — ответила Сиобейн.

— Вот и хорошо! — Коннал с довольным видом закрыл глаза. — Лучше пусть с нами поедет Де Клэр.

И вдруг Сиобейн заметила, как Гэлан удаляется от полуоткрытой двери в детскую спальню. Он шел понурившись, его широкие плечи поникли, словно от непомерной ноши, и сердце ее болезненно сжалось от жалости.

В эту ночь Гэлан спал один, оставив Сиобейн в детской, и рано утром он с тоской следил за тем, как мать повезла сына на прогулку. Коннал гордо сидел на лошади перед Сиобейн, а их эскорт насчитывал не меньше полусотни воинов. Помогая принцессе подняться в седло, Пендрагон не обнял и не поцеловал ее на прощание, хотя успел соскучиться за эту одинокую ночь. Он и сам не подозревал, что будет так сильно тосковать без нее. Словно прочитав его мысли, она вдруг обернулась и посмотрела на мужа, как будто хотела его подбодрить, хотя Гэлан ничем не показал, что слышал слова Коннала накануне вечером. В конце концов, они женаты без году неделя! Мальчику нужно время, чтобы привыкнуть.

Да и сам Гэлан слишком поздно понял, что Коннал может встать между ним и принцессой.

Гэлан с тревогой посмотрел на Сиобейн — они вернулись с прогулки меньше чем через час. Он быстро пошел ей навстречу, поглядывая то на Де Клэра, то на Дрисколла. У обоих были напряженные, непроницаемые лица. Сиобейн решительно натянула поводья, соскочила с седла и протянула руки к сыну. Коннал неохотно сполз в объятия матери. Она опустила мальчика на землю и сказала вполголоса, наклонившись к самому его уху: