Чтение онлайн

Николай закурил сигарету, наблюдая, как переваривают его слова Алла и Вика, трудно сразу даже мысленно перебраться из 2-х комнатной в такой коттедж.

— А ты знаешь, Коленька, иностранные языки? — спросила Алла, видимо, уже переварив размеры будущего дома.

— Это не сложно, скоро и ты будешь знать английский, немецкий, французский, причем говорить практически без акцента, как коренная парижанка, например, или англичанка. Всему свое время, но заверяю тебя, что когда потребуется, ты будешь знать необходимый язык, хоть китайский, и сюсюкать на нем, словно в Пекине выросла, — он засмеялся от души, видя недоумение на их лицах.

Их разговор прервал вошедший Граф.

— Извините, что помешал вашей трапезе и беседе, добрый день, — он улыбался, вручая Алле и Вике цветы и целуя ручки, — трудитесь на благо Родины, даете стране здоровых работников и поднимаете ее экономику, — он засмеялся, а потом заворчал: — Ну, доктор, у тебя и охрана: никак пускать не хотели, спасибо, старый знакомый помог.

— Они такие-с, — в тон ответил ему Михайлов.

Граф присел на свободное кресло и сразу перешел к делу, объясняя, что приехал посоветоваться — у одного знакомого постоянно голова болит, может что-то функциональное или органическое — трудно сказать, неспециалист. Михайлов сделал вид, что даже обиделся — всех лечим, а для друзей очереди не существует, Вика запишет на любой день и время.

— Может, и необходимости нет, так, не серьезное что-нибудь, заочно проконсультируешь, Николай Петрович, — неуверенно попросил Александр.

Николай посмотрел на Вику и Аллу, они, поняв, стали убирать посуду.

— Извините, милые дамы, но разговор о болезнях входит в компетенцию врачебной тайны, — уточнил Михайлов.

Оставшись вдвоем с Графом, он поинтересовался, как чувствуют себя «засони» и, получив нейтральный ответ, пояснил, что хотел подъехать и отобрать среди них людей, которые станут верно служить Александру.

— Ты знаешь, доктор, прямо скажу, не стану кривить душой, да и бесполезно это, не проходят с тобой такие номера. Ямку им уже вырыли на пашне, зароем, забросаем снегом, пусть пшеничка урожай богаче дает — все польза какая-то.

«Вот она, мафиозная жизнь: сегодня ты жируешь, веселишься, а завтра тебя зароют, как собаку в яму и креста не поставят. Будет ездить над тобой трактор, колоситься пшеничка и никто не узнает, где могилка твоя», — подумал Николай Петрович, вздохнул и вслух сказал:

— Вчера один охранник остался жив, получил тяжелое ранение в голову, находится сейчас в реанимации городской больницы и вряд ли выживет, как сказал один, отиравшийся здесь три часа мент. Я его принял и пообещал вылечить раненого, его привезут через час — полтора. Для них важно получить информацию из первых рук, и я им в этом помогу. Так менты бы все равно косвенно на тебя вышли, многие скажут, что тебя кончать поехали, а в результате?.. Так-то вот, не прямая, но косвенная улика, менты вопросами и слежкой задолбят. А что этот раненый видел — как знакомые машины въехали во двор и расстреляли всех, он наверняка лиц в темноте не разглядел, но станет утверждать, что это были люди Вано и Олега. Вот и выстроится ментовская версия — внутренние разборки. Поехали, якобы, кончать тебя, а кончили не ожидавшего ничего Брома. Внезапность — великая вещь, но и сила с опытом не малые составные, вот и покончали друг друга. Им главное хорошая версия, а за такую менты уцепятся, она их устраивает и докажут они ее, подтвердят фактами, не впервой заблуждаться или липу гнать.

Михайлов прикурил сигарету, предложил Александру и, пуская дым, продолжил:

— Домой к тебе они, естественно, нагрянут, убедятся, что никаких следов стрельбы нет, обыск проведут — хороший повод лишний раз пошмонать. Но, я надеюсь, ничего криминального не найдут. Еще раз убедятся, что ты был липовой подставкой, что бы легче Брома кончить. Раньше семи они, я думаю, не появятся, ты вывези «засонь» к яме, я подъеду, там и отсортируем. Не заморозь их, пусть в машинах спят, оставишь человечка, покажет дорогу, куда ехать, я в семь буду, даже раньше, — Михайлов затушил сигарету, — все, Саша, выпьем по кружечке кофе и за работу или вопросы есть?

— Да какие там вопросы, — махнул рукой Александр, — думал, что больше ты меня удивить не сможешь — ошибался, как видишь. Великий сыскарь в тебе заживо погиб. Представляю — если бы ты работал в ментовке, всех бы пересажал.

— Ну, это ты загнул через край, — засмеялся Михайлов, — преступность — явление социальное и одними тюремными методами ее не искоренить. Конечно, уровень преступности снизился бы, пусть и намного, но искоренить, — он снова засмеялся, — не-е-е-т.

Николай Петрович пододвинулся ближе к селектору и попросил Вику приготовить кофе, посидеть вместе с ними. Она почти сразу же вошла с четырьмя чашечками, видимо предугадала, что кофе потребуется.

— Знаете, Александр Анатольевич, Коленька, наверное, думал, что я откажусь с вами кофе выпить, первый раз пригласил меня к себе в кабинет.

Она, расставляя чашки, улыбалась какой-то светлой улыбкой, и в кабинете становилось уютнее и теплее. «Словно солнышко из-за тучки выглянуло», — подумалось Александру.

— Ты, друг любезный, уважай невесту на работе, — попросил он Михайлова, — гайки-то поменьше закручивай.

Вика присела в кресло, взяла свою чашечку и задумалась на мгновение, а потом неожиданно сказала каким-то тихим и необычным голосом:

— А мне больше нравится слово жена… Скоро матерью стану, — она нежно и осторожно погладила свой живот.

— Ну, Николай Петрович, друг любезный, этого я тебе простить не смогу: такую новость от меня скрыл, — Александр погрозил ему пальчиком, но Михайлов только рассмеялся в ответ.

— А я знаю, Саша, как получить твое прощение быстро и в полном объеме, не прилагая, так сказать, никаких усилий.

— Тебе трудно не верить, доктор, наверное, невозможно даже, но и прощать я тебя просто так не собираюсь, не-е-ет, — он снова погрозил ему пальчиком.

Николай Петрович хитро улыбался.

— Не стану тебя разубеждать, Саша, мы с Викой хотели пригласить тебя в крестные отцы, но, видимо, другого придется подыскивать…

— Что вы, что вы, — замахал руками Александр, — прощаю, все прощаю, шантажист ты эдакий, — смеялся он, — кто хоть будет-то — мальчик или девочка?