Чтение онлайн

— Коленька мой все знает: и мальчик, и девочка, двойня у меня! — смущаясь, радостно ответила Вика.

— Ну, вы даете, дом надо строить, — посоветовал Александр.

— Это хорошая мысль, я подъеду вечерком, обговорим, а сейчас извини, Саша, больные ждут.

Он остался доволен, что так удачно замотивировал свою будущую вечернюю поездку и вместе со всеми вышел из кабинета.

Раненого привезли в 15–30, раздели, и Светлана Ивановна сразу же вкатила его в операционную. Он действительно был плох и не дышал сам, Светлана поддерживала его жизненные силы «гармошкой», простеньким ручным аппаратом искусственного дыхания. Михайлов отправил ее назад, она вышла и видела, как майор попытался заглянуть в операционную, но уткнулся лицом в грудь охранника.

— Вам лучше подождать в той комнате, — охранник показал майору на дверь, но тот не среагировал на его слова, — в нашей клинике просьбы выполняются всеми и сразу, — уже настойчивее предложил охранник.

Майор махнул рукой и, не споря, вышел.

Михайлов оглядел больного и не удивился — ранение было в грудь, пуля вошла по центру и, пробив грудину, застряла в позвоночнике. «Видимо, ментам что спинной, что головной мозг — все едино», — подумал он, раз получилась такая путаница.

Николай Петрович опустил руку ниже, ближе к ране, пуля выскочила к нему на ладонь, следом брызнула струйка крови и сразу исчезла. Он переложил пулю в другую руку и стал убирать омертвевшие от удара ткани, рана постепенно затягивалась снизу и превратилась в рубец.

— Расскажи, что произошло вчера вечером, — приказал ему Михайлов.

Больной, не просыпаясь, начал говорить монотонным голосом:

— Мы поджидали машины, должны были приехать люди Олега и Вано после того, как они покончат с Графом. Машины зашли и перестреляли нас всех, а Вано с Олегом устроили бойню там, в доме, внутри посторонних не было.

— Ты кого-нибудь в лицо видел, узнал? — уточнил Михайлов.

— Темно было, но это точно олеговские и грузинские гориллы, в доме-то посторонних не было, я сознание не сразу потерял, слышал — кто же стрелял тогда там? Бром жив?

— Ты все расскажешь в милиции, все, что ты видел и знаешь, но не раньше семи вечера, будешь ссылаться на слабость и усталость. Про разговор со мной забудешь навсегда. Проснись.

Михайлов не ответил на вопрос больного, а тот таращился на него в недоумении:

— Где я?

— Я тебя оперировал, ты в клинике Михайлова, тебя ранили вчера где-то, но сейчас ты здоров, иди, — Николай Петрович показал ему на дверь.

Он вышел и наткнулся на майора. Майор растерялся — то ли наручники одевать, а может нельзя, вредно больному? Подошедший Михайлов объяснил, что клиент здоров, слаб только, отдохнуть требуется часа три, потом можно допрашивать. Майор пристегнул пациента к себе наручниками и удивленно, благоговейно глядя на доктора, спросил:

— Слышал, но верил слабо — неужели вы один за 10 минут поставили его на ноги, вся больница не могла, а вы…

Михайлов не дослушал и удалился обратно в операционную. Через минуту Светлана Ивановна вынесла майору пулю, которую забыл отдать Николай Петрович, и тоже занялась своей работой.

Сегодня они закончили на полчаса раньше и Михайлов с удовольствием пил свое послерабочее пиво. Он брал на стол по 40 человек и уставал меньше, плюс один раненый не считался. Развалясь в кресле, он смаковал пивко, к которому пристрастился после ухода из армии, но не злоупотреблял им, как не злоупотребляли этим и Алла с Викой. После операций они могли заходить к нему свободно и с удовольствием полчаса проводили вместе, пока Николай отдыхал. Когда в приемной никого не было, Вика и Алла находились у него, охрана не соединяла его ни с кем и не впустила бы в кабинет никого, даже губернатора. После получасового отдыха Вика выходила в приемную, и если никого не было к Николаю Петровичу, они уезжали домой.

Но сегодня в приемной поджидала Любовь Ивановна, она прошла к Михайлову и протянула ему новое штатное расписание, подписав его, он понял, что она хотела поговорить, иначе бы отдала штатку Вике на подпись и получила ее обратно тем же манером.

Он поинтересовался рабочими вопросами, спросил про здоровье Виктора и догадался, что она еще раз хотела поблагодарить его за сына. Мальчик полностью окреп и становился через чур резвым, сказывалось, наверное, длительная болезненная вялость. Поблагодарив ее за теплые слова, он попросил пригласить Вику с Аллой — он никогда не разговаривал с кем-либо из персонала в присутствии других и не понимал руководителей, у которых всегда толпится народ в кабинете.

— Ну, что, девочки, все на сегодня? — спросил он входящих Вику и Аллу, — я отвезу вас и еще к Александру заеду ненадолго, порешаю вопрос с домом.

Алла догадалась, что он не хочет брать их с собой, потому что любит сюрпризы и не желает заранее обсуждать подробности в их присутствии. Потом будет не интересно, она и так поняла, что дом задуман шикарный, но все равно ее Коленька приготовит какой-нибудь сюрприз.

Но Вика вдруг неожиданно сказала:

— Не хотела тебе говорить, Коля, пока ты отдыхал, но звонила секретарша губернатора часа в 4, настаивала, что бы ты немедленно связался с губернатором, такая стерва оказалась. Кричит мне в трубку: вы знаете, с кем разговаривайте, я секретарь самого губернатора… Дура напыщенная. Я отвечаю, что знаю, но доктор все равно от этого из операционной не выйдет. А мне, отвечает, плевать, откуда он выйдет, чтоб был и все тут. Я долго и вежливо ей объяснить пыталась — не понимает, стерва, угрожает еще, что вообще нашу «лавочку» закроет.

— Ты у меня умница, Вика, — он обнял ее за плечи, — вежливость это тоже сила и иногда немалая. Правда, не все это понимают вовремя. Но ничего, разберемся как-нибудь. Звони ей, я переговорю с Губернатором.

Вика набрала номер и сказала, что доктор Михайлов готов переговорить с Губернатором.

— Отыскался докторишка, — послышался голос в трубке.

— Он никуда и не пропадал, — покраснела от обиды Вика, — я же объясняла вам, что он оперирует и не может подойти к телефону, не может оставить больного.

— А мне все равно, пусть ваш больной хоть подохнет, если я говорю, значит, он должен подойти к телефону, — зло бросила секретарша.

— Что вы себе позволяете?

— А ты вообще молчи, мымра, завтра же тебя уволю, а сейчас соединяю твоего хахаля с губернатором.

У Вики от обиды потекли слезы, Николай положил ей руку на плечо, усадил в кресло и взял телефон.

— Добрый вечер, господин губернатор — Михайлов, вы хотели со мной переговорить.

— Здравствуйте, Николай Петрович, я хотел с вами увидеться завтра.