Чтение онлайн

– Тогда непонятно, почему Гера не хотел называть фамилию человека, к которому он обратился с просьбой.

– Да. Было бы непонятно... если бы Серебров и в самом деле звонил.

– То есть?

– Я разговаривал сегодня с ним. По телефону. И слыхом не слыхивал он ни о Гере Казакове, ни о московских студентках. И не звонил в "Зарю".

– Давайте разберемся, Роман Николаевич, - сказал я.
– Казаков упорно не хотел называть фамилию человека, звонившего в "Зарю". И не назвал. На себя все взял. А звонок тем не менее был. От - якобы!
– директора кондитерской фабрики Сереброва. Значит, тот, кто звонил, знает, что муж администратора "Зари" Новиковой работает механиком на этой фабрике. Интересно... И все вокруг пустякового вроде бы звонка...

– Какой же вывод?
– прищурился Горюнов.

– Очевидно, этот звонок сыграл роковую роль в жизни Геры.

– Все может быть. Гадать не будем. Я о другом думаю. Уж не работает ли звонивший сам на этой фабрике? Логично?

– Вполне!..

– И поэтому он информирован. И о том, как зовут директора, и о том, что у механика Новикова жена в "Заре" работает. Нужно изучить окружение механика Новикова. Не помешает...

Следователь задумчиво рассматривал гильзы, поставив их перед собой на столе, как оловянных солдатиков.

– Послушайте, - он поднял на меня глаза, - есть идея... У вас ведь в общем-то контакт с "инженером Храмовым"?

– Вас понял, - усмехнулся я.
– И сам подумываю над этим. Да, надо махнуть в Старогоров снова. Сегодня у нас суббота. Завтра - воскресенье. Думаю, двух дней хватит.

– Вполне. А я пока побеседую с молодыми людьми. Это рационально. Попробуйте убедить инженера дать правдивые показания. Убедите его, Вениамин Александрович. Это очень важно. Для нас сейчас каждая минута промедления роковой может оказаться. Черт его знает, чего в ближайшее время можно ожидать... А вдруг его дома не окажется?

– Исключено. Первого сентября дети пойдут в школу.

– Ни пуха ни пера, Вениамин Александрович!

18

Инженер был дома. Я стою около невысокого штакетника, он меня не видит, так как, повернувшись ко мне спиной, возится на небольшом приусадебном участке.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич!.. Я вижу, как инженер на мгновение застывает с лопатой в руках, а потом медленно выпрямляется и так же медленно поворачивается ко мне. Не лицо, а застывшая маска отчаяния.

– Это вы?
– тихо спрашивает он.
– Что?..

Сколько чувства в этом, казалось бы, индифферентном словечке "что"!.. Ну да, я же обещал ему приехать, как только установлю, кто же он на самом деле есть. Очевидно, инженер посчитал, что я все узнал. Его тайна раскрыта, и вот сейчас эту тайну узнают дети, жена. А затем последует арест.

В окне появляется лицо Надежды Николаевны. Она удивленно смотрит на меня и нерешительно поднимает руку. Я киваю ей. Надежда Николаевна раскрывает створки окна:

– Добрый день, Вениамин Александрович. Что ж вы стоите на улице? Сережа, приглашай гостя в дом.

– Да, да, пойдемте, - обреченно говорит муж.

– Да я ненадолго, Надежда Николаевна, - снова улыбаюсь я.
– И день-то какой хороший! Мы с Сергеем Николаевичем на улице пока постоим. Поговорим.

Она испуганно поглядывает то на меня, то на мужа, а потом отходит от окна и скрывается в глубине комнаты.

– Дети из лагеря вернулись?
– спрашиваю я.

– Да, - сдавленно отвечает инженер.
– Не надо... Говорите: зачем приехали снова? Как я должен понимать ваш приезд?

Он торопится. Видно, нервы взвинчены до предела.

– Я ничего пока не выяснил, - прямо говорю ему.

– Тогда что же? Опять уговаривать начнете? Я уже сказал вам все. И на том буду стоять!

Мое сообщение придало ему силы; инженер уже был готов к яростному сопротивлению.

– Да, да, - киваю я.
– Однако за это время произошло еще одно событие. Оно должно помочь нам найти общий язык.

– Какое событие?
– настороженно смотрит он на меня.

Я вынимаю из кармана одну гильзу и показываю ему.

– "ТТ"?
– вдруг спрашивает он, еще больше бледнея.

– Да, - отвечаю я. Сразу определил!
– А вы специалист, Сергей Николаевич...

– Как-никак, воевал, - тоскливо усмехается он.

Я достаю две других гильзы, "казаковские".

– Эти гильзы от того же "ТТ". Несколько дней назад из него был убит семнадцатилетний парень Гера Казаков.

– Кто он?
– Инженер изумленно смотрит на меня.

– Это тот самый приятный молодой человек, который играл с вами в шашки в холле гостиницы "Заря", Сергей Николаевич, Помните, вечером тринадцатого августа?

Он не отвечает. Стоит, облокотившись на рукоять лопаты. Я вижу, как дергается его веко.

– Гера был единственным сыном у своих родителей...
– продолжаю я. Сергей Николаевич, нет никакой уверенности в том, что Гера Казаков последняя жертва преступника. Того человека, который хотел убить вас! Вы ведь знаете, кто он. Скажите нам - и цепь его преступлений прервется.

Его губы упрямо стиснуты.

– У вас у самого дети. Вы должны нам помочь!

– Сколько ему было лет? Семнадцать?
– вдруг спрашивает инженер,

– Да.

Он отворачивается от меня и медленно идет к дому.

– Куда же вы, Сергей Николаевич?
– кидаю я ему вслед.
– Мы ведь не закончили разговор!

Он останавливается и смотрит мне прямо в глаза.

– Нет, Вениамин Александрович, я закончил с вами разговор. Мне больше нечего вам сказать. Извините!

Я чувствую, как меня захлестывает ненависть к этому длинному, как жердь, тощему человеку с вытянутым, "лошадиным" лицом, на котором живут, кажется, только впадины глаз.