Ишмаэль
Шрифт:
Он давно заметил, что люди – большие любители поговорить и продолжают болтать, даже когда и говорить-то, собственно, не о чем. «Как же можно жить среди них?» – подумал Иш, но сразу же прогнал эту мысль как совершенно ненужную и вредную. Он попытался поразмыслить о сегодняшнем происшествии на холме, но даже то, что тогда всплыло из глубин его памяти, теперь исчезло без следа.
Что же с ним случилось? Иша мучило странное ощущение, будто он должен был и не смог сделать что-то важное. Его пронзила дрожь, словно боль в висках и запястьях вновь вернулась, отозвавшись во всем теле.
Но едва Джошуа Болт вошел в столовую, Ишмаэль отбросил мрачные мысли.
Джош кивнул, молча взял несколько газетных листов и уселся за стол с противоположной стороны. Ишмаэль с трудом понимал, о чем написано в газетах, так как не мог привыкнуть к стилю, в котором пишут репортеры дешевых изданий. Его поразило то, что о страшной трагедии, случившейся в прачечной, когда двое ирландцев засунули в котел работавшего там китайца, репортер написал как о забавном происшествии.
К ним присоединился еще один постоялец с третьего этажа. Оказалось, что это – стройная темноволосая девушка в больших круглых очках с толстыми линзами. Джошуа молча протянул и ей пару газетных листов, и девушка погрузилась в чтение. «Вот еще один человек, ценящий тишину», – подумал Ишмаэль.
Через сорок пять минут девушка встала и тихо прошла в кухню. Иш слышал, как она наливала воду в чайник и ставила его на плиту. Затем она быстро развела огонь.
Джош поднял голову:
– Вы хотите заварить чай?
– Вам тоже налить? – отозвалась девушка из темноты.
– Будьте так любезны, если вас не затруднит.
В кухне задвигался огонек, и она вернулась, задувая на ходу свечу.
– Скоро будет готово, – пообещала она. – Вы…
– Джошуа Болт. А это – Ишмаэль Маркс. Мы из Сиэтла.
– О!
Девушка улыбнулась и заметно повеселела.
– Сара Гэй. Благодарю вас, – добавила она, когда Иш протянул ей очередные газетные страницы.
И снова тишина. Пока чайник согревался, они молча обменивались газетами. Затем Сара снова исчезла, чтобы принести дешевый японский поднос с тремя жестяными кружками.
– Кстати, заварка моя собственная. Я принесла ее с собой, так что не позволяйте хозяйке брать лишние деньги.
– Неужели хозяйка может их потребовать? – спросил Джош, поднимая голову. Сара хмыкнула:
– Она взяла бы плату даже за грязь с ваших ботинок. Вообще-то миссис О'Шоннесси неплохая женщина, но, как сама утверждает, жизнь – штука дорогая. Поэтому мы потихоньку стащим из кухни немного сахару и ничего не скажем о том, что брали ее ложки и кружки.
Она подала Джошу сахарницу. Белые кусочки сверкали словно снег. Затем девушка принесла пару круглых чайных ложечек.
– А почему об этом надо молчать? – спросил Ишмаэль.
– Хотите, чтобы вас заставили платить за пользование посудой? – она сделала круглые глаза.
В ответ на это Иш поднял брови и осторожно попробовал сахар. Он оказался настолько сладким, что Ишмаэль даже вздрогнул, чуть не подавившись. Его сознание пронзила мысль: неужели они не знают, что сахар-рафинад – это яд? По-видимому, нет. Джошуа с радостью положил в свою кружку три куска. Сара Гэй сделала то же самое. Оба промолчали, когда Иш не последовал их примеру. Он давно заметил, что в определенных пределах люди мирятся с различиями во вкусах. Никого не удивляли вегетарианские привычки Ишмаэля. Лишь однажды кто-то выразил недоумение по этому поводу.
Люди спокойно воспринимали и то, что Эрон никогда не ел свинины. Видимо, никого не удивит и отказ Ишмаэля от сахара. «Да, у людей все так странно, никогда не знаешь, где попадешься в ловушку», – подумал Иш.
Джошуа размешал сахар в чае и положил ложечку рядом с газетой. Спустя некоторое время с хитрой усмешкой на лице он потихоньку щелкнул пальцем по верхней части ложечки. Она взлетела и опустилась точно между ладонями Иша.
Ишмаэль очень удивился. Джош с невинным видом продолжал читать газету. Тогда Иш передвинул ложку, проделал в уме небольшой расчет и стукнул по ней, приложив ровно столько сил, сколько требовалось. Ложка приземлилась в кружке Джоша.
Тот поднял глаза и открыл рот от удивления. Иш внимательно изучал газетную статью. Рассматривая колонку объявлений, Сара, кажется, вообще ничего не заметила.
С минуту Джошуа не отрывал глаз от Ишмаэля. Потом, все с тем же невинным видом, он положил кусочек сахара на край ложки и, по-видимому, рассчитав расстояния, углы, вектор и силу, запустил кусок точно на середину газеты Иша.
Ишмаэль задумался. В игре не было абсолютно никакого смысла. И все же, если припомнить расчеты, производимые при запуске снарядов, а Иш когда-то прекрасно умел это делать, можно легко обставить Джоша. Кроме того, он никогда не позволит человеку взять верх над собой.
Где-то вдалеке городские часы пробили полночь. На Сан-Франциско снова опустился туман, в котором затерялась фигура человека, пробиравшегося к деревянному дому на Филберт-стрит. Эрон не видел света ни в одном из окон.
Мурлыча про себя какой-то мотивчик, он стал рыться в карманах жилета в поисках ключа. Внезапно Стемпла насторожил какой-то звук. Тротуар в этом месте переходил в ступеньки деревянной лестницы, ведущей на вершину Телеграф Хилл. Казалось, кто-то поднимается вслед за ним. Эрон прислушался, но все было тихо.
Поднявшись еще на несколько ступеней, Эрон снова услышал шаги. Кто-то тихо крался сзади, стараясь ступать одновременно с ним. Эрон остановился, и шаги затихли. Хотел бы он сейчас иметь такой слух как у Ишмаэля!
Вспомнив об Ише, Эрон почувствовал, как ему теперь не хватает присутствия «племянника». Лунный свет едва пробивался сквозь густой туман, и Эрон почти ничего не видел вокруг.
Эрон внимательно вгляделся в темноту. Он хотел выяснить, можно ли сойти с лестницы и подняться прямо по склону холма. Идти там почти невозможно – крутой подъем зарос высокой травой, но в самом худшем случае придется пробираться в меблированные комнаты именно этим путем.