Чтение онлайн

Налив в стакан воды и взяв таблетки, шериф подошел к Нику. Пока тот мучительно глотал, Бейкер потирал шею. Там определенно болело. Опухшие миндалины, кашель, насморк, к тому же, кажется, небольшая температура. Да, денек вырисовывался лучше некуда.

Ларри проснулся, похмелье не было слишком тяжелым, но во рту было такое ощущение, будто детеныш дракона устроил там себе туалет, к тому же его не покидало чувство, что он находится там, где ему не следовало быть.

Кровать была односпальной, но подушек было две. Доносился запах жареного бекона. Сев, он увидел в окне еще один серый нью-йоркский рассвет, и первой его мыслью было то, что они сделали что-то ужасное в Беркли прошлой ночью: что-то грязное, черное, атавистическое. Затем события прошлой ночи начали всплывать в памяти, и он понял, что смотрит на университетскую Фордхэм-стрит, а не на Беркли. Он находился в квартире на втором этаже на Тремонт-авеню, неподалеку от Центрального вокзала, а его мать волнуется, где это он пропадает всю ночь. Позвонил ли он ей, хоть как-то извинился перед ней?

Ларри свесил ноги с кровати, нашел смятую пачку «Уинстона» с оставшейся единственной сигаретой. Он закурил. Вкус у сигареты был как у засохшего дерьма.

Девушку звали Мария, она сказала, что она… кто? Оральный гигиенист, кажется так. Ларри не знал, насколько она разбирается в гигиене, но насчет орального искусства Мария была на высоте. Он смутно помнил, как его обглодали, словно ножку вареной курицы. Кросби, Стиллс и Нэт пели по маленькому стерео в гостиной о том, как много воды утекло под мостом, о времени, растраченном напрасно. Если память ему не изменяет, Мария не стала тратить время напрасно. Она была несколько ошеломлена, узнав, что он тот самый Ларри Андервуд. Разве в какой-то момент ночного веселья не была она одной из многих, кто искал открытый магазин, чтобы купить пластинку «Детка, можешь ты отыскать своего мужчину?»,

Он тихонько застонал, пытаясь восстановить вчерашний день с его вполне безобидным вступлением и безумным финалом.

«Янки» не было в городе, это он помнил. Его мать уже ушла на работу, когда он проснулся, но она оставила график игр «Янки» на кухонном столе вместе с запиской: «Ларри! Как видишь, «Янки» не вернутся до первого июля. Они будут играть два матча подряд четвертого июля. Если у тебя нет других планов, почему бы тебе не сводить свою маму на бейсбол? Я куплю пива и хот-дога. В холодильнике яйца и сосиски, а в хлебнице пирожные, если они тебе больше по вкусу. Поухаживай за собой сам, детка». А в конце письма был типичный для Элис Андервуд постскриптум: «Большинство ребят, с которыми ты шатался в былые дни, разъехались, они еще счастливо отделались, эта шайка, но мне кажется, что Бадди Маркс работает в магазине на Стрикер-авеню».

От одного воспоминания об этой записке Ларри поморщился. Никакого «Дорогой» перед его именем. Никакого «Люблю» перед ее подписью. Она не верила во все эти нежности. Настоящее было в холодильнике. Пока он отсыпался после своей безумной гонки через всю Америку, она купила и принесла то, что он любил больше всего. У нее была такая отличная память, что это даже пугало. Ветчина в банках. Два фунта настоящего масла — и это с ее-то жалованием! Две упаковки «Кони». Сосиски «Дели». Ростбиф с фирменным соусом «Элис», секрет которого она отказывалась открыть даже собственному сыну, а в морозильнике целый галлон его любимого мороженого. Вместе с сырным пирожным Сары Ли. С ягодкой клубники наверху.

Повинуясь импульсу, он направился в ванную — не только позаботиться о мочевом пузыре, но и проверить аптечку.

На старом месте, там, где висели все его щетки, была новая зубная щетка. Там же лежали лезвия и бритвенный прибор, крем для бритья и даже стоял флакончик одеколона. «Не слишком шикарно, — сказала бы Элис (Ларри действительно слышал ее), — но пахнет хорошо для этих денег».

Он долго рассматривал все эти вещи, а потом взял новый тюбик зубной пасты в руки. Никаких «Дорогой», никаких «Люблю, мама». Просто новая зубная щетка, новая зубная паста, новый одеколон. Иногда, подумал он, настоящая любовь молчалива, так же как и слепа. Он начал чистить зубы.

… Оральный гигиенист вошла, одетая в прозрачную розовую рубашечку — и ничего больше.

— Привет, Ларри, — сказала Мария. Она была невысокой, хорошенькой, немного в стиле Сандры Ди, груди ее самоуверенно торчали, были упругими и дерзкими. Как там в старой шутке? Правильно — у нее парочка 38-го калибра и настоящий автомат. Ха-ха, очень смешно. Он проехал три тысячи километров, чтобы провести ночь и чуть не быть съеденным заживо Сандрой Ди. — Я могу дать тебе халат, если хочешь. Мы позавтракаем копченой рыбой и жареным беконом.

Копченая рыба и жареный бекон? Его желудок сжался.

— Нет, дорогая, я уже должен бежать. Мне надо кое-кого повидать.

— Послушай, но ты не можешь уйти вот так…

— Честно, это очень важно.

— Ну что ж, я тоже очень важно! — Она начинала повышать голос. У Ларри заболела голова.

— Твой Бронкс уже продемонстрирован, милая, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду? — Она стояла, уперев руки в бока, жирная ложка торчала из сжатого кулака как стальной тюльпан. Грудь ее соблазнительно вздымалась, но Ларри не соблазнился. Он надел брюки и застегнул их. — Если я из Бронкса, так, значит, я уже черная? Что ты имеешь против Бронкса? Ты что, расист?

— Нет, я так не думал, — ответил он и подошел к ней поближе. — Послушай, тот, кого я должен увидеть, — моя мать. Я приехал всего два дня назад и даже не позвонил ей вчера, не предупредил… или позвонил? — добавил Ларри с надеждой.

— Ты никому не звонил, — угрюмо ответила Мария. — Клянусь, это не твоя мать.

— Да. Это правда. Она работает в Кемикал Бэнк-билдинг.

— Клянусь, ты вовсе не тот Ларри Андервуд, который поет по радио.

— Думай что хочешь. Мне нужно бежать.

— Ты дешевка! — выкрикнула она. — Что я теперь должна делать с такой прорвой приготовленной еды?

— Выкинь в окно, — предложил он.

Мария, взвизгнув от злости, швырнула в него ложкой. В любой другой день его жизни она бы промахнулась. Один из основных законов физики гласит, что ложка не может попасть в цель, если ее швыряет доведенный до неистовства оральный гигиенист. Но только исключения подтверждают правила, трах-бах-хлоп, ложка Ларри прямо в лоб. Было не очень больно. Но когда он нагнулся, чтобы поднять ложку, две капельки крови упали на ковер.