Чтение онлайн

Тысяча рублей за возвращенное спокойствие — цена не слишком большая. Но какова наглость! Это теперь бизнес такой — вырывать из рук сумки и тут же возвращать за не очень большое вознаграждение?

В издательство Мерсов успевал к самому концу дня, и попить кофе с Варварой теперь уже не удастся. Но и рассказывать ей о своем приключении он, конечно, не станет.

Дипломат он держал под мышкой — было неудобно, зато надежно.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Домой Мерсов вернулся не сразу. Позволил себе расслабиться: зашел в кафе «Масленица» на углу Ленинского и Ломоносовского и заказал порцию блинов со сметаной — только здесь делали такие, как он любил. Когда-то он обожал блины, мама готовила их не часто, и, наверное, потому каждый «блинный день» становился для него праздником. Женившись на Алене, он ожидал, что этот небольшой праздник жизни будет продолжаться, но жена терпеть не могла возиться с тестом, попробовала как-то по его настоянию, но первый же блин получился даже не комом, а невообразимо липучей и гадкой массой. А мама была далеко, после института Мерсов переехал из Питера к Алене в Москву, тесть — широко известный в узком кругу посвященных химик-органик — устроил зятя в институт, где работал главным технологом.

Идиллия, впрочем, продолжалась недолго — год понадобился Мерсову, чтобы убедиться в двух вещах. В том, во-первых, что жена его — глупая гусыня, с которой даже в постели скучно, и никакой надежды на перемены в будущем. А во-вторых, Мерсов понял, что химия, которую он пять лет изучал в Технологичке, пропуская половину занятий, не является его призванием. Он написал свой первый рассказ в тот день, когда окончательно рассорился с Аленой и ушел из дома, оставив жену с годовалым сыном Алькой.

Снял квартиру в неплохом месте — не шумный центр, но и не безлюдная окраина, — ушел из института (оставаться было невозможно — бывший тесть в роли начальника, надо же такое придумать) и ни минуты не жалел ни о чем, даже о том, что Алена запретила ему видеться с сыном. Когда-нибудь, возможно, у него и возникли бы отцовские чувства, но в те годы он был то ли слишком молод, то ли эгоистичен, то ли то и другое вместе, но к Алене его не тянуло, а ребенок раздражал. Так и получилось, что за одиннадцать лет, миновавших после развода, Мерсов встречался с бывшей женой только два раза — по официальным поводам, а так бы глаза ее не видели. Сына Альку вовсе не помнил и, в отличие от многих отцов-страдальцев, не испытывал угрызений совести.

Вернувшись домой, Мерсов принял душ — сначала горячий, а потом холодный настолько, насколько мог выдержать без опасения схватить воспаление легких, — включил чайник и сел перед телевизором. Новости оказались неинтересными, по всем каналам показывали визит президента в Германию, и хоть бы кто из журналистов задался вопросом — почему средь бела дня у простых москвичей вырывают из рук портфели, а потом требуют выкуп, будто за заложника в Чечне?

Мерсов достал из дипломата оставшийся после посещения издательства диск, повертел в руке, положил на компьютерный столик — надо будет сразу переписать на винчестер, как только Сергей приведет машину в порядок. «Вечерку» и «Огонек», на которые не позарился грабитель, бросил в общую кучу, а записную книжку хотел было положить на обычное место — на полку рядом с монитором, — но подспудная мысль, давно копошившаяся на задворках сознания, заставила Мерсова перелистать страницы.

Как он раньше не подумал? Для автора детективов это должно быть очевидно!

Адреса и телефоны знакомых и учреждений, короткие записи о встречах, кое-какие мысли, среди которых были и нелепые, и гениальные… Номер собственного квартирного телефона Мерсов в книжку не записывал.

Как, черт подери, грабитель узнал, кому звонить?

В телефонной книге города Москвы Мерсова не было — ему слишком часто звонили после того, как стал на целый месяц бестселлером его первый роман «Смерть как продолжение жизни», и перед выходом второй книги («Смерть не ждет искушенных» бестселлером не стала, но раскупалась очень прилично) он поменял номер квартирного телефона и закрыл его, уплатив Мосгортелефонной сети довольно приличную сумму. Что делать — спокойствие того стоило.

Так откуда грабитель узнал номер?

От кого-то из знакомых, других вариантов не было. Человек знал, что отбирает портфель именно у Мерсова. Знал, как найти хозяина. Потому и выкуп потребовал не чрезмерный — знал, какая сумма окажется Мерсову не в тягость.

Как неприятно! Кто из знакомых мог подшутить над ним так гнусно? Пашка Брилев — конкурент и гад каких мало? Нет, Брилев трус, хотя и пишет кровавые триллеры на один и тот же сюжет, изменяя только имена героев, названия городов и поводы для разборок мафиозных кланов. Андрей Кононыхин? Андрюха, с которым несколько дней назад пили пятизвездочный «Арарат» и говорили о судьбе приключенческой прозы в современной России? Чепуха, не стал бы Кононыхин из-за какой-то тысячи рисковать нормальными человеческими отношениями. Писатель он более чем благополучный, два романа из серии о Бывалом со свистом ушли полгода назад.

Кто ж еще-то? Игорь Злотин? Миша Пундик? Антон Митягин? Чушь, чушь, чушь… И голоса у них, кстати, не похожи на шипящий клекот. Даже если зажать нос пальцами — не похожи.

Мерсову не хотелось терять немногочисленных друзей — и друзей он исключил. Мерсову не хотелось терять остатки здравого смысла — и он исключил версии, связанные со случайным ограблением. Мерсову вообще не хотелось больше думать о прошедшем дне — и часов в десять вечера он наполнил ванну теплой водой и погрузился в нее по горло, не понимая, почему поступает именно так. Мылся он всегда под душем, но сейчас ему почему-то захотелось уйти под воду — в буквальном смысле, поменять среду обитания, уплыть от действительности. Глупо. Но облегчение он почувствовал. «Конечно, — сказал он себе, — архимедова сила, в воде мне стало легче на столько, сколько весит вытесненная мной жидкость».

И хотя это объяснение не имело ничего общего с реальным душевным облегчением, неожиданно постигшим Мер-сова, он с удовлетворением его принял и лежал, закрыв глаза, пока вода не остыла и холод не выгнал его из ванны. Он вытерся махровым полотенцем и нырнул под одеяло, не разобрав толком постель.

Уснул Мерсов мгновенно, но все-таки успел задать себе вопрос, который почему-то не возник раньше: почему, черт возьми, винчестер полетел именно тогда, когда у него украли диски?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Нет, Владимир Эрнстович, — сокрушенно сказал Сергей, — не получится. Вся информация порченая. Там червь поработал. Очень основательно.

— И что теперь делать? — хрустнув пальцами, нервно спросил Мерсов.

— Диск отформатирую, — сообщил Сергей, — и запишите все заново. Все программы — это я вам помогу — и все тексты.

— Смеешься? — мрачно сказал Мерсов. — Девять романов? Я их, по-твоему, наизусть помню?

Сергей поднял на Мерсова удивленный взгляд.

— А что, — с подозрением спросил он, — вы на дискетки ничего не переписывали?

— Переписывал, — усмехнулся Мерсов. — Ты прав. Не обращай внимания, я сейчас туго соображаю. Когда все будет готово?

— Час погуляйте, — оценил время Сергей, — а потом можете работать.

Ходить кругами по комнатам Мерсову наскучило, и он отправился в магазин — купить продукты и несколько банок пива, а на самом деле хотелось просто посидеть на скамейке, поглазеть на нервно дергавшиеся потоки машин, послушать обрывки чужих разговоров, попытаться по этим обрывкам понять содержание и пути чужих судеб. Может, и в дело что-нибудь пригодится. Для романа «Смерть как пришествие», к примеру, он придумал идею и сюжет, подслушав, как двое парней, проходя мимо его скамейки, обсуждали незадачливую подружку, которая то ли спала с обоими, а потом не могла решить, от кого именно забеременела, то ли, наоборот, спала с кем-то третьим, а подзалетев, скинула вину на приятелей, которые, похоже, ни сном ни духом… ни, соответственно, другими частями тела…

День выдался жарким, пыльным, душным, и думалось не о сюжетах, а о вчерашнем случае в метро, хотя никаких новых мыслей в голове, естественно, не появилось. Он даже Варваре не позвонил — узнать, открылся ли нормально файл с романом. Впрочем, наверняка в издательстве все в порядке, иначе Варя сама оборвала бы ему все телефоны.

Зазвонил мобильник, и Мерсов поднес аппарат к уху.

— Ну, — сказал голос Сергея, — закончил я. Можете возвращаться.

И Мерсов поспешил домой — начинать жизнь заново.