Чтение онлайн

Нельзя сказать, что Егор был убит горем, но потрясение было сильным — все-таки в течение суток он и обрел, и потерял близкого родственника. Пусть и недолгим было это родство, но за одну ночь между Егором и Вещим образовалась крепкая связь не только родственного, но и дружеского характера — встретились не просто дед и внук, здесь нашли друг друга очень близкие по духу люди.

Егор много думал о последних словах деда и нисколько не сомневался в их верности — он никогда и не собирался становиться на скользкий путь преступных деяний. В отличие от многих своих сверстников, он никогда не находил в этом никакой романтики.

К предсказанию Вещего, как бы фантастически оно ни звучала, Егор тоже отнесся серьезно, однако он считал, что ему оно не потребуется, и поэтому до самого своего выхода на свободу, а это случилось 16 апреля 1972 года, Егор о дедовом предсказании не вспоминал.

Вторые 9 граммов

Друзей особых Егор в зоне не завел. Между тем собралось немало желающих пожать ему руку прежде, чем он выйдет на волю. Получив вещи и выслушав напутственное слово начальника зоны, бывший з/к 3381, а ныне свободный гражданин Егор Бесхмельницын прошел по длинному тоннелю из колючей проволоки и наконец ступил на вольную землю.

Не успев даже осмотреться за воротами зоны, он оказался в объятиях матери, которая ожидала у ворот с раннего утра. Минут десять она тискала и осматривала сына со всех сторон и в конце концов осталась почти довольна полученным результатом — ее мальчик не похудел, скорее даже наоборот, возмужал.

Только сейчас Егор заметил, что они с матерью не одни у зоновских ворот: неподалеку прогуливался щеголевато одетый парень, изредка поглядывавший в сторону обнимавшихся матери и сына. Егор сразу узнал упругую и легкую походку своего друга.

— Борька! Братан, ты что там прохлаждаешься? Быстро сюда!

Борька Епифанов был лучшим, если не единственным, другом Егора. Вместе прогуливали школу, вместе тренировались, даже за девчонками ухлестывали вместе, а в девятом классе одновременно влюбились в отличницу из соседней школы.

Друзья крепко обнялись. Борька был на голову выше Егора и в пору совместных занятий боксом на пятнадцать килограммов тяжелее, и все равно на ринге чуть-чуть уступал другу, имевшему несомненный боксерский талант. Однако в борьбе равных Борьке не было. Вот и сейчас он дружескими стальными тисками сдавил Егора и ехидно ухмылялся, ожидая мольбы о пощаде. Но не тут-то было — Егор так даванул Борькины бока, что пощада потребовалась сразу двоим: Борькина круглая физиономия от натуги стала густо красной, и он поверженно захлопал Егора по спине. Вторым, кто запоздало запросил пощады, был Егоров пиджак — шов на спине с треском разошелся, к тому же почти оторвался рукав.

— Силен, бродяга! — заключил Борька — Ну, здравствуй, здравствуй, друг Егор! Соскучился я по тебе, брат.

— А уж как я соскучился, не передать словами. Ну что тут говорить, пошли отсюда куда-нибудь подальше!

Егор бросил порванный пиджак прямо на газон перед воротами зоны, взял под руку мать, и троица отправилась по дороге, идущей через лес.

— Идем прямо на вокзал, — заявила мать, — как можно скорее хочется увезти тебя отсюда. Кроме того, я припасла для тебя сюрприз.

Егор не стал испытывать терпение матери, заглядывавшей в глаза в ожидании очевидного вопроса:

— Ну, не томи, мам, ты же знаешь, что мне ужасно интересно!

— Вот сядем в вагон, тогда и расскажу.

Как только не уговаривал Егор мать, на какие только хитрости не пускался, она твердо стояла на своем — только в вагоне. Борька хитро поглядывал на все это с усмешкой заговорщика — значит, знал, в чем тут дело. Егор накинулся на него, даже оторвал карман от его модного пиджака, но и эта крайняя мера не возымела желаемого результата — Егор заключил, что попал в компанию партизан.

Так, со смехом и шутками, через час они добрались до вокзала, где, купив пару бутылок водки и маломальскую закуску, благополучно погрузились в проходящий поезд, следующий в Тольятти.

Вагон был полупустой, и первое же купе оказалось свободным. Его и облюбовала наша компания. Как только тронулся поезд, на столе появились стаканы, предусмотрительно прихваченные матерью Егора, закуска, и дорожное застолье началось.

После первого тоста за освобождение Егора тот категорично заявил:

— Пока не расколетесь, что за сюрприз приготовили, пить больше не буду!

Мать, покопавшись в своем ридикюле, извлекла какие-то бумаги и провозгласила:

— Ты уже большой мальчик, Егорушка, тебе пора искать невесту, — тот аж сморщился, но мать возражать не давала, — так вот: чтобы твои ножки не устали бегать за девками, я дарю тебе колеса. Приедем в Тольятти, получим машину, и — своим ходом до дому. Борис будет за шофера, а мы будем наслаждаться видами.

Знатный подарок маманя справила! Чтобы не выдавать смущения, Егор налил всем по полстакана и молча выпил первым, а затем уже сказал:

— Умеешь ты огорошить, мамка! Не стоило, наверное, на хулигана так тратиться. Но ты не волнуйся, будь спокойна — уж от такого подарка я ни за что не откажусь! Жалко только, что права получить не успел, в школе на автодело-то я ведь отучился…

— А вот и не угадал! — вмешался Борька. — Когда нам права выдавали, я Семенычу пузырь сунул, он и твои оформил, — довольно закончил он и, покопавшись в тех карманах пиджака, которые не успел оторвать Егор, протянул ему новехонькие корочки водительского удостоверения: — Пройдешь медкомиссию и езжай!

Егор просмотрел бумаги, что достала мать, из них явствовало, что Егор Бесхмельницын имеет право получить от Волжского автомобильного завода автомобиль ВАЗ-2101. Все оплачено и оформлено в строгом порядке — мать полтора года стояла в очереди на машину в своем НИИ и как раз перед освобождением Егора подошла ее очередь.

Еще раз поблагодарив мать, Егор помог ей забраться на верхнюю полку, где она сразу же и уснула. Они же с Борькой почти всю дорогу до Тольятти провели в дружеских беседах и воспоминаниях под водочку с тамбовским окороком.