Чтение онлайн

Ксюша грустно смотрела на него и молчала. Да и что она могла сказать? Что глупо ревновать? Что она сыта по горло своими легкими победами? Что она действительно ни в чем не уверена?

— Ну, что ты молчишь? Тебе что, уже Никита нравится? Почему не сказать прямо? Не думай, я вам мешать не буду! — Костя говорил и не верил, что сам произносит эти страшные слова.

— Костя, это несправедливо.

Костя увидел слезы у нее в глазах и сразу опомнился. Он обнял ее мокрыми руками и крепко прижал к себе.

— Ксюша, милая, извини. Я дурак, осел. Но я так люблю тебя.

Ксюша улыбалась сквозь слезы и успокаивалась, глядя в его влюбленные глаза.

Сергей Владимирович сидел некоторое время молча, потом покачал головой и спросил:

— Костя, кто-нибудь из твоих друзей пытался с ней потом встретиться?

— Пытался.

— Кто?

— Никита. Но она его отшила.

— И все?

— И все.

— Кто-нибудь спрашивал тебя о ней после вашего разрыва?

— Нет. Все забыли о ней. После…

— После чего?

— Так, чепуха…

— Костя, я прошу тебя рассказать. Согласись, я впервые…

— Ладно. Все забыли о ней после того, как вытащили меня на вечеринку, и я оттянулся по полной…

Костя перед вечеринкой заскочил домой, пока там не было Ксюши, поставил розы в вазу на журнальный столик, рядом — коробочку, перевязанную красивой ленточкой, но подумал и убрал коробочку к своим учебникам. Нет, духи он сам подарит ей завтра. Он быстро переоделся, причесал свои белокурые волосы и вышел из квартиры.

Воздух был сырой, дул сильный ветер. Костя поднял воротник и направился к автобусной остановке. До Серого было минут десять езды. Он не мог понять, зачем идет на мероприятие без Ксюши. Но она так настойчиво уговаривала его, что он сдался. Ей казалось, что он обделяет себя, отказываясь от радостей студенческой жизни. Тем более у нее было важное дело: она уже давно откладывала свою поездку’ к маме, которая жила в поселке Кузьмолово. Недалеко от Питера, полчаса езды на электричке. У него желания идти не было никакого, но он, сдав парням деньги, решил формально отметиться и часа через два уйти.

Дверь в Серегину квартиру была открыта. Ребята курили на площадке. Костю встретили с восторгом. Никита открыл дверь нараспашку и громким голосом объявил:

— Девчонки, а вот наш сюрприз.

Девчонки завизжали и облепили Костю со всех сторон.

Он не ожидал такой встречи. Было приятно общее внимание.

Стол соорудили в два счета. Сыр, колбаса, консервы. Сережка сделал большую миску салата с шикарным названием «Оливье». Выставили на стол бутылки и сразу, чтобы больше не отвлекаться, — пирожные.

Костя давно не был в компании. У него голова закружилась от музыки и вина. Он с удивлением замечал, что девчонки изо всех сил пытаются произвести на него впечатление. И его волновало их внимание. И сейчас казались вполне справедливыми Ксюшины слова, что он сильно обделяет себя, отказавшись от студенческих вечеринок. Действительно, что в этом такого?

Все говорили одновременно, плохо слушая друг друга. Серега заинтересовался Костиной работой. Костя рассказал, как ставит «сигналки» на машины, и даже объяснил принцип их действия. И им нисколько не мешало, что сидят они на противоположных концах стола.

Выпили, «врубили» музыку посильней, задвинули стол, чтобы освободить место для танцев. Костю не покидало приподнятое настроение. Жизнь была прекрасна.

Несколько мелодий было быстрых, и они потоптались под них, все еще продолжая разговаривать. Никита отошел к музыкальному центру и сменил кассету. Все захлопали, услышав знакомые аккорды популярной песенки. Под такую мелодию хорошо танцевать вдвоем, целоваться и шептать о любви.

У Оли были зеленые глаза и красиво очерченные губы. Когда Костя говорил, она чуть-чуть отстранялась от него и смотрела снизу вверх. И они, словно в детской игре «в гляделки», не отрывали друг от друга глаз, пьянея от этого сильнее, чем от вина. Костя погружался в Олин глаз, смотреть в оба ему никак не удавалось. И этот большой зеленый, красиво подведенный глаз жил своей особенной жизнью. Он был влажный, блестящий, опушенный веером загнутых ресниц, которые дрожали, откликаясь на каждое его слово.

У Маши были длинные светло-русые волосы, красивые плечи и грудь. Она сняла пиджак и осталась в очень открытой маечке. От нее потрясающе пахло. Костя не знал таких духов. В ушах у нее были длинные сережки причудливой формы, а на запястье правой руки — много серебряных узеньких браслетиков, которые мелодично позвякивали при любом движении. Костя болтал всякую чепуху, Маша весело смеялась, откидывала назад голову, сережки запутывались у нее в волосах, она трясла головой, волосы падали ей на глаза, она быстрым движением узкой руки убирала их с лица, браслетики звенели, и рука ложилась на Костино плечо. И все повторялось сначала.

Костя уже не спешил домой, ведь завтра выходной. Было весело. Напитки кончились, но они скинулись, и в двух шагах от дома купили и фрукты, и печенье, и вино.

Дверь на лестницу оставили приоткрытой и туда выходили покурить. Темно и прохладно. Из-под кухонной двери пробивалась полоска света. Полумрак. Зеленые Олины глаза и теплые губы. Костя совсем не чувствовал помады. А может, ее и не было?

Пора было расходиться. За Машей приехал папа и ждал ее в машине внизу. Костя с Машей, обнявшись, стояли у окна. Он знал, что будет вспоминать и сережки, и мелодичный звон браслетиков, и длинные волосы, и волнующий запах духов…

Приподнятое настроение не покидало его до самого дома. И только войдя в квартиру и трезвея, он вдруг подумал, что весь его сегодняшний вечер был ошибкой, чем-то совсем лишним и совсем ему не нужным.

Костя открыл дверь и переступил порог. Хорошо, если Ксюша уже спит. Он старался не шуметь, но тихо закрыть дверь было невозможно. Замок имел такую конструкцию, что язычок убирался с громким щелчком. В ночной тишине этот звук напомнил выстрел. Костя втянул голову в плечи и, моля Бога, чтобы Ксюша не проснулась, неуклюже ступая, на цыпочках прошел к вешалке. В зеркале мелькнуло его испуганное лицо. Снимая ботинок, он не удержал равновесия и больно ударился плечом о стену.