Чтение онлайн

Теперь к знакомым воякам. Разговор и просьба предстоят щепетильные, поэтому придется отдать последнее — все, что припас на черный день за долгие годы. Черный судак, черный день. Вот уж действительно черная полоса. А может, и не полоса вовсе? Может, черный сплошняк?

На следующий день от Михалыча ушла жена, заодно подав на развод и раздел имущества. Но его это как-то совсем не тронуло — главное, план задуманный начинал приобретать реальные очертания.

Деньги — это не кнут, не пряник, но гораздо более действенный рычаг, который заставляет людей делать невозможное. Заказ Михалыча исполнялся днем и ночью, посменно, без передышки, а сам он мотался по друзьям и знакомым — набирал команду помощников. Но, странное дело, друзья на поверку оказались бывшими; многие, ранее лебезившие перед Михалычем, теперь даже не подавали ему руки, не то что помощь оказать. Кое-как кого уговорил, кого подкупил, но подобрал бывший старший прапорщик, а в быту деловой проходимец, команду из семи-десяти человек, в основном, из разномастных выпивох.

И вот он, день заветный, день так долго ожидавшийся! Все службы, выполнявшие заказ Михалыча, сдали свою работу, как говорится, в срок, в полном объеме и с хорошим качеством. Рано утром старик Трофимыч привез на теперь уже своей «Волге» три огромные сети. В семь утра Михалыч ждал его на берегу теплого канала.

— Ну давай, Трофимыч, не тяни. Где сети? Сзади везут?

— Как — где? Кто везет? Сети здеся, у багажнику.

— Ты что, старый пенек, издеваешься надо мной? Больше десяти квадратных километров сетей уместились в багажнике моей бывшей «Волги»?

Трофимыч кивнул своему водителю — рослому крепышу, тот открыл багажник, достал оттуда три больших рюкзака и поставил на землю. Старик начал доставать из него туго перевязанную сеть.

— На, гляди. День и ночь не спал, машинка еле выдержала непомерную нагрузку. Сети-то из плетенки связал. Иех, растудыть ее тавось, продешевил я крепко. Одного матерьялу, почитай, на цельный «жигуль» ушло. Теперича, работа сколь денег стоит. Ну да ладно.

Михалыч присел на корточки, ощупывал тончайшую, сверхпрочную плетенку, осматривал ячейки, гладил посадочные шнуры и плакал от счастья:

— Мой! Мой теперь черный судак! Сам поймаю, сам убью и сам сожру! — И зашелся в диком крике: — Сам убью-у-у! Сам сожру-у-у! Сам! Сам!

Старик с крепышом испуганно прыгнули в машину и с места рванули прочь.

К восьми утра подъехали электронщики и слесари. Начался монтаж всей конструкции. Каждую пружинку, каждый проводок Михалыч норовил закрепить сам, всюду лез со своими советами. В конце концов специалисты послали его куда подальше, и тот отстал, но не обиделся. С визгом затормозил «уазик» с военными номерами, из него выскочили два прапора в камуфляже, передали Михалычу армейский ящик, козырнули и так же быстро умчались. К девяти утра подъехало начальство в белых рубашках и в черных иномарках, поглазели на кипящую работу, снисходительно посмеялись и укатили по своим делам. Подошли два катера, чтобы натягивать сети и провода от берега до берега. Глаза Михалыча нездорово блестели, бегали по сторонам, куда-то косили, с лица не сходила какая-то застывшая дебильная улыбка — это счастье выплеснулось наружу. Но Михалыч был далеко не дурак. План поимки черного судака был продуман до мелочей. Как заправский военачальник, Михалыч тщательно изучил карту водоема и заключил, что все шансы на его стороне. Водохранилище конфигурацией своей напоминало подкову, или даже Курскую дугу. Разница действий состояла в том, что дугу не нужно было выпрямлять, как в сорок третьем, а наоборот, сконцентрировать все силы только в одном направлении, а именно, на теплом канале. Здесь была наиболее узкая часть водоема. Дело в том, что вода, охлаждая реакторы электростанции, нагревалась от них и через шлюзы выходила по каналу, который и назывался Теплым. Если смотреть от шлюзов, то левый берег представлял собой широченную дамбу, отделяющую реку Сейм, а правый — огромный полуостров, на котором расположился рыбозавод и прилегающие к нему земли. Вода уходила по этому расширяющемуся каналу в собственно водохранилище, растянувшееся на десятки километров, огибала полуостров и, охлажденная, попадала с другой его стороны. Это уже был холодный канал. Отсюда насосами вода снова подавалась на станцию. Так вот у шлюзов теплого канала собиралось неимоверное количество рыбы, инстинктом влекомое на шум воды. В марте начинается нерест большинства видов рыб, и черный судак обязательно здесь будет. А в том, что он уже здесь, Михалыч не сомневался ни секунды. На прошлой неделе он решил устроить контрольную проверку. За литр водки уговорил двух бухариков поставить три сети в устье теплого канала, а сам пошел на шлюзы и стал имитировать багрение рыбы. Но поскольку рыба ему теперь без надобности, Михалыч вместо тройника привязал кусок свинчатки. На это псевдобагрение черный судак никак не отреагировал. Зато все три сети были изодраны в клочья. Черт с ними. Подумаешь, полтыщи убытку, не такими деньгами когда-то ворочал.

Настанет еще праздник, погоди маленько. Тогда Михалыч привязал настоящий тройник и в полночь один вышел на шлюзы. Компанию ему составить никто не захотел. После десятка взмахов из воды вылетела черная торпеда, обвила своим телом леску и, падая боком в воду, вырвала спиннинг из рук. Михалыч аж захлопал в ладоши. Как раз этого-то он и добивался! Сработала приманка! Все его теоретические разработки наглядно претворялись в реальность. Теперь в успехе задуманного сомнений не было.

А план поимки черного судака был прост, правда, в исполнении несколько громоздок, да и дороговат. Но, как сказал неглупый человек, цель оправдывает средства. Предполагалось натянуть над теплым каналом три огромные сети с небольшими промежутками между ними. Было похоже на три цирковых батута. Сети устанавливались на специальных кронштейнах, а к ним подводились электронные датчики. По плану Михалыча, ночью он начнет багрить рыбу. Черный судак непременно выпрыгнет, вырвет спиннинг, как в прошлый раз, и плюхнется, но не обратно в воду, а на сеть. Моментально сработают электронные сигнализаторы и освободят сеть от кронштейнов. Мощные пружины со всех сторон стянут сеть в мешок, а чтобы жертва каким-то чудом не выскользнула, по периметру будут закреплены капсулы со сверхсекретным газом, который еще не везде стоит на вооружении в российской армии. Достаточно доле миллиграмма этого газа попасть на любую часть живого организма, как этот организм на сорок минут превращается в обыкновенную колоду. Мешок над этой колодой затянется и опустится на дно. В это время сработает электролебедка, которая и вытащит все это на берег. Если, паче чаянья, черный судак все же промахнется, плюхнется в промежуток между сетями, то на этот случай сработают сейсмографические датчики, реагирующие на колебание воздуха. Ближайшие капсулы выстрелят газ в этом направлении и отделятся от сети; одновременно включится электромагнит с разными полюсами. Противоположная сторона сети стрелой полетит к месту события, и, по мере приближения, магнит отключится. Летящая по инерции сторона сети и другие стороны стянутся над парализованной жертвой уже под водой. А дальше снова включится лебедка. Шансы на спасение у черного судака сведены к нулю. Однако Михалыч еще раньше, при переговорах с электронщиками, настоял на том, чтобы они, в случае если откажут капсулы с газом, обеспечили парализующий разряд электротока. Электронщики посмеялись, но предусмотрели и эту перестраховку. Хорошие специалисты, недаром получают огромную зарплату. Теперь Михалыч был спокоен.

А черный судак стоял невдалеке за каменным выступом, на глубине всего двух метров, и сквозь прозрачную воду хорошо видел все эти приготовления. Он понятия не имел, что столько людей тратят столько сил и средств, чтобы поймать единственную рыбу.

Он вообще понятия не имел, кто он и откуда взялся. Смутно вспоминались детские годы, когда он, обыкновенный судачок, с шумной и веселой стайкой своих сверстников гулял по излюбленным местам, дрался, как и все пацанята-судача-та, с окуньками и щурятами, залезал на чужие территории и щипал за хвосты толстых сомов.

Вспоминал свою добрую мать, которая однажды погналась за едой и вдруг остановилась. Она очень быстро хотела плыть, но стояла на месте. А потом долго кричала ему, чтоб не смел к ней близко подплывать. Вокруг развевались какие-то веревки. Рядом с ней тоже отчаянно плыли, но стояли на месте другие рыбы и тоже кричали. А потом неведомая сила потянула их всех боком наверх. И снова болтались веревки и большие черные шары.

А потом была первая и единственная любовь. Судачиха была красивая, с голубыми глазами и голубыми плавниками. Она жила в соседней стае, но судаку тогда разрешили зайти на их территорию. Он увел ее с собой. Они долго искали себе дом, а потом нашли очень красивое место. Как раз там, где обрывается песок и начинается каменистый свал. Рядом проходило хорошее течение, и они решили остановиться здесь. А потом оба весело рыли носами в рыхлом грунте гнездо, и, когда из ямки трудно выковыривался камень, их носы сталкивались. Потом носы сталкивались все чаще и чаще, потом судачиха нежно терлась о него своим животом…

А через некоторое время она попросила сводить ее к шлюзам. Она хотела немножко погреть живот, чтобы легче выходили икринки, а потом вернуться домой и начать метать икру. В ту ночь на шлюзах была очень теплая вода. Под ее потоками судачиха нежилась, кувыркалась и звала его к себе. Но он стоял поодаль и охранял ее от крупных хищников. Вдруг раздался скрежет, и черный крюк пролетел мимо головы. Он кинулся за судачихой, но течение само принесло ее. Глаза уже помутнели, грудные плавники еще вздрагивали, а из распоротого живота вытекали икринки, из которых так и не родятся их будущие судачата…

Судак ушел из этих мест. Он целый год бродил по холодному каналу, многое повидал, многое пережил. И все же снова вернулся на теплый — инстинкт позвал. Однажды он с двумя судаками из своей стаи снова пошел к шлюзам. Те двое остались кувыркаться в потоке, а он поплыл дальше, к самой решетке. Решетка сильно заросла: толстолобое и белого амура становилось все меньше — они не успевали ее чистить. Он прямо на прутьях разжевал несколько ракушек, носом немного расчистил отверстия от водяного мха, и сквозь очищенное место потекла тонкая серебристая струйка, так похожая на длинную вкусную уклейку. Струйка прошла через голову, через жабры, обволокла все тело и растворилась за хвостом. Стало жарко, и он поплыл ближе к холодной воде. Весь следующий день болела голова, но к ночи перестала. Теперь он стал понимать то, о чем раньше не догадывался. Ел судак почти столько же, но быстро рос, и все говорили, что он стал черным, как сомовья спина. Сейчас он точно знал, как погибли его мать и любимая судачиха, как без перерыва погибают тысячи других рыб. Судак кромсал сети, рвал клыками резиновые лодки, переворачивал дюралевые, отговаривал подходить близко к шлюзам, но что он мог сделать один. Нужно, чтобы все рыбы прошли через серебряную струйку. Тогда все будут умнее и лучше станут понимать этот мир. А значит, и жить станет легче.

Черный судак стал бесспорным вожаком всех рыб и хозяином всей воды. Он водил стаи толстолобов и белых амуров к решетке, ее вычищали до блеска, но серебряная струйка так и не появлялась. Походы продолжались долгое время, но безрезультатно. Тогда черный судак уходил на холодный канал, потом снова возвращался и видел, как решетка зарастает все сильнее, а чистить ее почти некому. И опять скрежетали кованые крючья, снова километры сетей процеживали воду, и снова черный судак оставался один. Ну где же ты, серебряная струйка?!