Чтение онлайн

— Да просто хочу напомнить, что я был прав, когда говорил тебе, что эти существа — самые умные и преданые. А заодно и спросить, есть ли у тебя какая-то информация о «КШМ-банке».

— У меня много чего есть. Но почему ты решил, что я тебе должен поставлять секретную информацию?

— Не хочешь, не поставляй. Речь идет о фирме моего отца, кто-то хочет подставить ее. А мне это не нравится.

— Магнат временно признал в тебе сына? — ехидно поинтересовался Гена.

— Кончай выпендриваться. Он мой отец, — сказал я. — И даже обедом вчера накормил в своем офисе.

— Ну, раз обедом накормил... Посмотрю, что у меня есть на «КШМ», кажется, он работает в сырьевой сфере?

— Так точно!

— Позвони завтра.

Пиво что-то не пошло, мы с Сырником выпили только одну бутылку. Я еще час «посидел» в Интернете, пытаясь отыскать какой-то компромат на «КШМ-банк», не нашел и лег спать.

В темноте лучше думалось. Я вспомнил сегодняшние визиты, разговоры и вдруг понял, что никто — ни пан Ковальчук, ни мадам Бородулина, ни уважаемый Шарвар Муслимович не высказали желания поскорее задержать убийцу Бородулина, то есть Таню. Обычно говорят — найдите, накажите, иногда деньги предлагают — только найди подлого убийцу! Сегодня никто не сказал ничего подобного. Не хотят, чтобы Таня нашлась? Почему?

И еще, чтобы отравить Бородулина (если это сделала не Таня), к нему должен был прийти человек, которому Бородулин полностью доверял. Позаботился о том, чтобы ремонтники его не видели, а хозяин оставил его одного в гостиной, где в баре стояли бутылки со спиртным. Гость прекрасно знал вкусы Бородулина, плеснул яд в нужную бутылку. Наверное, початую.

Вряд ли это мог быть человек из банка, если оттуда звонили и угрожали. Вряд ли это мог быть любовник жены, хотя — чем черт не шутит? Но в любом случае — человек близкий Бородулину. Кто он? Нужно отработать связи и знакомства. Его и ее — в банке, в университете. Везде! Работы до черта, но чего не сделаешь для родного отца? Тем более что он все чаще выказывает желание быть моим отцом, а не только большим строительным начальником!

И что-то еще тревожило меня в этом деле, но что именно, я не мог понять. А потому решил уснуть, полагая, что утро вечера мудренее.

Борька старательно грыз прутья своей клетки, дабы привлечь внимание к своей персоне. Не хотелось ему сидеть в клетке, но уже было поздно, все малыши должны спать, о чем я и сказал ему, хотя Борька по своим, крысиным, меркам не был малышом (они ведь в природе живут в среднем полгода), но для меня он был малышом, поэтому должен был спать.

Грустно, конечно, засыпать в одиночестве, но что поделаешь? С некоторых пор я стал однолюбом, временно. Красивая девушка Лена была такой, что других не хотелось. Но сегодня она не смогла прийти.

Засыпая, я вспомнил, что песню о кабаре пела американская актриса Лайза Минелли. И там действительно были слова, похожие на «тюдель-мудель». Что они означали?

6

Я проснулся оттого, что под боком притаилось что-то теплое и пушистое. Открыл глаза — хмурое утро уже наступило, как поется в одной «жалистной» песне, часы показывали без четверти десять. Чуть позже я понял, что, вернее, кто устроился у меня под боком. Но как?! Я погладил рукой гостя, потом откинул одеяло и сказал:

— Ты хулиган, Борька! Кто тебе разрешал вылезать из клетки и приходить сюда? Я ведь мог нечаянно придавить тебя, нахаленок!

Борька посмотрел на меня сонными глазенками и снова спрятал свой длинный нос между простыней и моим боком. Ну нравилось этому малышу спать на простыне и под одеялом — тепло, мягко, не то что в клетке. Я знал, что он большой любитель комфорта, но ведь это опасно для него.

Туг надо кое-что пояснить. Конечно, если нормальный человек проснется рядом с крысом, запросто может и заикой стать. Потому как не знает, что это за существа. Я знал — мой Борька был красивым грызуном с блестящей шерсткой, и пахло от него дорогим шампунем. И вообще, он был похож на всех грызунов — хомяков, белочек, бобров. Все мы любим белочек, а что хорошего они сделали хоть кому-то? А Борька был настоящим другом, да вот же — не лег в ногах, поверх одеяла, как пес или кошка, а непременно прижался к моему боку, рядом со мной устроился, хоть это и опасно. Рядом со своим другом! Кто-то подумает, но ведь мог бы укусить? Мог бы, зубы у него — как бритвы. Как-то осенью он часто забегал мне за спину, когда я сидел на диване. Я говорил: чего ты прячешься? Задумаюсь, придавить могу. А потом как-то рассмотрел куртку от спортивного костюма — а она похожа на решето! Более тридцати аккуратных прорезей, а я ничего не почувствовал. Мог бы и укусить, если б захотел, но никогда, ни разу я не видел его злым, агрессивным, и скорее представил бы, что земля — куб, нежели то, что малыш может укусить меня. Да каждый, у кого есть домашние животные, понимает, могут или нет они укусить хозяина. А если кто не уверен, мой ему совет: заведи себе крысенка, относись к нему хорошо, и более любящего существа не найдешь.

— Ты настоящий обормот, правильно сказал Басинский, — пробормотал я, осторожно выбираясь из-под одеяла. — Его Крыстина не допускает таких безобразий.

Борька снова взглянул на меня, сладко потянулся, но не последовал моему примеру. Я прикрыл его одеялом — смешная картина получилась: лежит на постели крыс, укрытый одеялом, и сладко посапывает. Ну, пусть поспит малыш.

Я осмотрел его клетку и понял, как он выбрался. Ночью грыз не столько прутья, чтобы обратить внимание на себя, сколько деревянную перегородку, и пере-грыз-таки ее, потом лапками отогнул стальные прутья и выбрался на волю. И прибежал ко мне, чтобы поспать рядом. Выбираясь, он проявил неслабые инженерные способности, теперь надо было думать, как укрепить клетку, чтобы свободолюбивый малыш не выбрался из нее снова. Я принес инструменты, моток, проволоки с лоджии и принялся ремонтировать клетку. Борька лежал под одеялом, не спал, поглядывая на меня черными глазенками, но и выбираться из-под одеяла не спешил. Наслаждался комфортом, балдел, одним словом. Я не опасался, что он может испортить мою простыню. Свои естественные надобности он справлял только в клетке. Мог два-три часа бегать по комнате, и нигде, никогда — только в клетке.

Я вставил согнутые прутья в пазы, замотал проволокой деревянную перегородку. Вроде бы надежно получилось, в этом месте не перегрызет. Посмотрел на малыша, он и не собирался вылезать из-под одеяла.

— Ладно, полежи пока... сибарит, — сказал я и направился в ванную.

Полчаса в теплой воде с пузырьками гидромассажного душа привели меня в рабочее состояние. Приятно чистить зубы и бриться, когда спину тебе щекочут активные пузырьки! Когда вышел из ванной, в комнате звонил телефон, но все равно я осторожно открыл дверь комнаты, потому что — вот он, встречает меня! Так и наступить можно. Я посадил Борьку на плечо, подошел к столу, взял трубку.

— Спишь, Андрей? — сердито спросил отец. — Я третий раз тебе звоню!

— В ванной был, — сказал я. — Что-то случилось, пап?

— Случилось! Мне с утра звонил следователь, этот... Даниэлян, или как там его...

— Габрилян, — подсказал я, — Карен.

— Неважно. Таню Бондарь нашли этой ночью, убитую. Пять ножевых ранений. В сумочке были кое-какие драгоценности из квартиры Бородулина. Этот твой Габрилян считает, что дело ясное, вроде как она не договорилась с перекупщиками, и те убили девчонку.

— Чушь собачья! — сказал я.

— Но он так и сказал мне!

— He бери дурного в голову, пап, — сказал я. — Теперь точно ясно, что Таня Бондарь не убивала Бородулина.

— Ты можешь это доказать? Опубликовать в печати? Мне надоели всякие там, понимаешь, наскоки! Сегодня уже третья статья появилась, охамели совсем, а я ответить не могу!

— Сейчас напечатаю, — сказал я. — Но подтверждений не жди. Потому что истинные убийцы Бородулина и Тани будут далеко отсюда. Ты этого хочешь, пап?