Чтение онлайн

— Ядрен-матрен! — потрясенно выдохнул Хватко, моргая на грузно зависшую над лесом дебелую луну. — Это все... взаправду? Или мне одному причудилось? Верите, такое чувство, точно меня сам Генеральный из кабинета взашей погнал. Вот, кажется, до сих пор голос его в ушах так и гудит.

— Телепат пещерный! — подтвердил Пасюк, нервно дергая носом.

Борис потерянно молчал.

— А что было делать? — точно оправдываясь непонятно перед кем, пробормотал Антон Егорович себе в бороду. — В пещере стрелять нельзя — засыпать может... в момент завалит! Верно?

Путь к охотничьему домику прошел в подавленном молчании, в глаза друг другу они старались не смотреть.

Глава 9

Проруха на старуху

«На московской на площадке

Мы сготовим пир другой!

Наедимся там досыта

Человечины сырой». А. В. Кольцов

Антонина поджидала их, стоя на крыльце с керосиновым фонарем в руках. Завидев мужа и остальных, она тут же принялась что-то мычать и показывать пальцами.

— Чего? — переспросил Егорыч. — Ни черта не разберу — темно здесь. Пойдем в избу...

В избе женщина внимательно всех оглядела и снова стала что-то возбужденно втолковывать мужу. По мере ее монолога, тот все больше мрачнел и сутулился, точно принимая на плечи груз ответственности. Или вины. А когда она наконец закончила, тяжело повернулся к спутникам.

— Короче, такие, поганский царь, дела... — угрюмо объявил он. — Антонина говорит, что, как только мы ушли, она камлать начала, у духов помощи просить. А турист этот ваш, Сергей, сразу прихватился и за нами следом побег. Испугался, видать, припадочный, что Антонина его в жертву сивохам готовит... уж не знаю, что у них тут вышло, но только вот такие дела...

— Вот псих обдолбанный! — выругался Пасюк. — Он же должен был нас тогда еще на полпути догнать.

— Ну, поганский царь, — с внезапной злостью процедил сквозь зубы Егорыч, — вертаемся к пещере! На этот раз я тому Ганнибалу волосатому мозги вышибу! Пошли!

— Постойте! — поднял руку Горислав. — Сначала вы должны кое-что узнать.

— Чего опять? — нахмурился охотник.

— Антон Егорович, вы были правы изначально: ваш Лешак неповинен в тех смертях...

— Как же так? — возмутился следователь. — Ты же сам только-только все разложил по полочкам! А теперь — неповинен?!

— И на старуху бывает проруха, — покаянно развел руками Костромиров.

— Ну, объясняй тогда, что почем, — садясь на лавку и нервно ероша бороду, велел Егорыч. — Только поживее!

— Не знаю, как вам, — начал Горислав, — а мне сразу кинулось в глаза, что наш реликтовый приятель — шестипал.

— Я тоже, значица, заметил, — подтвердил Борис.

— Ну вот, — кивнул ученый, — удивительного в том ничего нет — как я уже предположил ранее, гоминидов после той легендарной «зачистки» выжили считанные единицы, и это уродство — естественный результат многих веков близкородственного скрещивания...

— Что нам в его шестом пальце, профессор? — не выдержал Хватко.

— Эта деталь крайне важна, — покачал головой Костромиров. — Все дело в том, что среди персонажей, изображенных на наскальной фреске, шестипал лишь один — тот, который стоит в стороне и в убийстве не участвует. Между прочим, остальные фигурки и внешне сильно разнятся с «автопортретом» гоминида. Таким образом, со значительной долей вероятности можно заключить, что наш Лешак был лишь сторонним — и скорее всего, тайным — наблюдателем этих убийств или убийства. А потом он просто изобразил доступными ему способами то, чему явился вольным или невольным свидетелем.

— Так чему он был свидетелем? — поднял брови Вадим. — Поясняй уже до конца!

— В своих рисунках он засвидетельствовал нам, как люди (не гоминиды!) убивают себе подобного, ни больше ни меньше. Вот так...

— А я сразу сказал, — обрадовался старый охотник, — еще давеча: не мог Лешак учудить эдакого зверства, не такой он человек!

— А делать-то теперь что? — растерялся Борис. — И кто же тогда тут людоедствует? И куда, значица, делся Серега-спелеолог?

— Спелеолога надо идти искать, факт! — отрезал Антон Егорович, решительно поднимаясь с лавки. — Прочий спрос и до завтра не прокиснет...

— Айн момент, господа, — попросил Горислав. — Прошу еще несколько минут вашего внимания. Дело в том, что для окончательного прояснения ситуации вам всем следует знать об одной истории трехлетней давности. Я полагаю, да нет — я совершенно убежден, что она, история эта, имеет непосредственное касательство ко всем нашим сегодняшним трагедиям и тайнам... Впрочем, некоторые из вас — Пасюк, например, и отчасти Вадим Вадимович — в курсе тех событий. Пасюк так и вовсе являлся их непосредственным участником... Тем не менее и короче говоря, три года тому назад в Москве неожиданно всплыл некий мистический артефакт, похищенный в одном затерянном где-то в глухих джунглях Индокитая храме шайкой религиозных фанатиков, принадлежащих к запрещенной секте измаилитского толка. У нас их еще иногда называют ассассинами. Так или иначе, но вашему покорному слуге было поручено отыскать и вернуть сей артефакт...

— Что, значица, такое — «артефакт»? — перебил его Борис.

— Ну... предмет, изготовленный руками человека. В данном конкретном случае речь идет о так называемом «Золотом Лингаме» — части изваяния одного забытого ныне древнего божества. Собственно говоря, именно эта его часть и явилась объектом похищения...

— А что такое «Лингам»? — вновь спросил Борис.

— Ну... в общем, мужской половой орган.

— Тьфу, поганский царь! — сплюнул Егорыч, косясь на Антонину. — Срамота.

— Но суть не в этом, — поспешил успокоить старика Костромиров. — В конце концов выяснилось, что подлинным заказчиком похищения является лицо, которое само и обратилось ко мне за помощью в отыскании Лингама, — некий довольно высокопоставленный государственный чиновник, председатель федеральной антисектантской службы Шигин Иван Федорович. Но самое главное, что по совместительству этот Шигин был еще предводителем тайной скопческой общины Москвы...

— Короче, Склифосовский! — не выдержал Хватко. — Время ж оно не резиновое, надо бы Бухтина искать, а ты, как всегда, со своими лекциями и историческими экскурсами. Ну, помню я ту историю, только что нам сейчас до нее?