Чтение онлайн

Главный говорил с таким напором — впрочем, как обычно, — что Игорю не пришло в голову возразить. Колодан коротко, будто на редакционной летучке, описал события прошедшего дня, не забыв упомянуть не только об отсутствии следов, но и о призраке, и о том, что сообщать в милицию они не стали, потому что...

— И правильно, — прервал Воронин. — Слушай. Я направил к вам человека.

— Не надо! — воскликнула Лида.

Воронин скосил на нее глаза:

— Это Паша Борщевский, наш начальник охраны, лучший в Москве следак, между нами. Не смотрите на меня, Лидия Александровна, он умеет молчать. Игорь знает. Он в пути, будет минут через десять. Держите меня в курсе. Я все равно не сплю, много работы, вы новости смотрели? В Балашихе теракт на дискотеке, пятеро погибших, две наши группы в прямом эфире.

Вот почему Главный так возбужден, подумал Колодан, но это не объясняет, откуда ему известно об исчезновении Чистякова.

— Николай Альбертович, — сказал он, — этот материал не для...

— За кого ты меня принимаешь? — Голова повернулась, брови нахмурились, и вид у Воронина стал очень уж уморительный, Лидия непроизвольно прыснула, Главный зыркнул на нее и продолжил: — Когда все закончится... надеюсь, благополучно... Слышишь, Игорь? Держи меня в курсе, понял? Все.

Голова исчезла неожиданно, даже, как показалось Колодану, без обычной при отключении визуальной связи желтой вспышки передающего лазера.

— О чем он? — спросила Лида. — Кто едет? Зачем? Я никого... И я не хочу, чтобы по телевидению...

— Борщевский, — сказал Игорь. — Я его знаю.

— Я не хочу никого здесь, — твердо сказала Лида.

— Почему? — спросил Колодан, заглядывая Лиде в глаза. — Почему вы так боитесь, чтобы кто-нибудь... В милицию не хотели...

— Отпустите меня, — прошептала Лида. — Пожалуйста... Вы ничего не понимаете.

— А вы объясните! Вы все время недоговариваете! Хотите, чтобы дедушку нашли, в конце-то концов? Или нет? Если нет — почему?

— Не надо на меня кричать. — Лида продолжала смотреть Игорю в глаза, что-то происходило между ними, какая-то сила возникла и увеличивалась, он наклонился и поцеловал Лиду в губы, сухие, как трава в августе. Лида не ответила, губы ее оставались плотно сжатыми, но она не уклонилась от поцелуя, и он целовал девушку в щеки, в глаза, не видел, не смотрел, он даже не осмелился обнять Лиду, странно все это, будто целуешь статую...

Сигнал домофона заставил их отпрянуть друг от друга. Лида поправила волосы, сказала:

— Сами встречайте. Я включу свет на дорожке, не заблудитесь.

Колодан вышел в ночь, вспомнил, как недавно бродил здесь, не представляя, где находится, холодная струйка пота потекла вдоль позвоночника, как по руслу пересохшего ручья, ночь оказалась прохладной, но сейчас вдоль дорожки действительно горели вдавленные в гравий лампы, небо было другим, ярко блестели знакомые звезды, он узнал летний треугольник, кривой крест Лебедя, ромбик Лиры, огни поселка будто погасли, и туч не было. Ничего особенного, конечно, тучи могли разойтись, но не было видно огней заправки, хотя и этому не следовало удивляться: время позднее, свет погасили... Но все равно Колодан чувствовал сопротивление в понимании окружающего пространства. Он не мог объяснить себе, и времени не было размышлять, за воротами еще раз нетерпеливо просигналили, и громкий голос прокричал:

— Эй! На мостике! Полундра!

Он повернул ручку и потянул на себя калитку. С Борщевским Колодан до сих пор знаком не был, но много о нем слышал, конечно. Сорок с небольшим, импозантный, высокий и, с точки зрения женщин, неотразимый, он руководил системой безопасности «Города» и часто сам комментировал серьезные преступления в столице. Самое любопытное заключалось в том, что Борщевский вовсе не страдал нарциссизмом и не старался себя выпячивать, напротив — когда Борщевский бывал в студии, Колодан обращал внимание на то, как тот старательно избегает лишнего общения, говорит только тогда, когда его спрашивают, — хотя говорит замечательно, артистично даже.

Пожали друг другу руки. Пожатие Борщевского оказалось не то чтобы вялым, но официальным и бездушным. Будто робот к ладони прикоснулся.

— Я хотел бы посмотреть съемку камер наблюдения, — сказал он, сразу приступив к делу, из-за которого, похоже, был выдернут Главным из постели. — Где это можно сделать?

— Видите ли, — произнес Колодан, — здесь нет камер наблюдения. Частная территория.

— Ага, — сказал Борщевский. — Понимаю. Тогда расскажите. Подробно, я буду по ходу рассказа задавать вопросы.

— Вообще-то, — объяснил Игорь, — во время этого... гм... происшествия меня здесь не было. И Лиды... это внучка Чистякова... тоже.

— То есть свидетелей исчезновения Чистякова нет? — резюмировал Борщевский, оглядываясь по сторонам и медленно продвигаясь не к дому, куда старался направить гостя Колодан, а в глубь сада, к полянке, где стояло кресло.

— Здесь была приходящая сиделка, — сказал Игорь. — Она приедет утром, к семи.

— Так-так... Хорошо. Вы научный журналист, мне сказали. Или астрофизик? Раньше работали с Чистяковым. Общие темы. Мы еще поговорим об этом, если не возражаете. Пойдите в дом. Там еще девушка, верно? Из дома не выходите, я буду через... э-э... скоро.

Лида сидела за кухонным столом, подперев голову обеими руками, и раскачивалась из стороны в сторону. Колодан осторожно положил ладони ей на плечи, и Лида застыла, будто остановленный на ходу маятник.

— Лида, — тихо сказал Игорь. — Он хороший человек. Хочет помочь.

— Я понимаю, — пробормотала Лида. — Просто не могу никого видеть. Вас тоже, извините.

Не найдя что ответить, Колодан присел рядом на табурет, и в это время в прихожей что-то упало, и чей-то голос воскликнул «черт его...». Вернулся Борщевский.

— Вы здесь, а я вас в гостиной ищу! — воскликнул он, войдя в кухню. — Лидия Александровна? Очень приятно.

Борщевский сел, положил ногу на ногу, достал пачку «Кента», но закуривать не стал, положил на стол, будто это не сигареты, а диктофон или камера. Может, так и было на самом деле. Лида переложила пачку на подоконник со словами: «Терпеть не могу этот запах». Борщевский кивнул, улыбнулся кончиками губ, мол, ваше право, вы дома, а я в гостях.

— Игорь, — обратился он к Колодану, — расскажите все с самого начала. Когда эта история началась для вас лично.