Чтение онлайн

...Как Дмитрий предполагал, так и случилось. Его выпустили на следующий день по заявлению потерпевшего и, видимо, за определенную мзду того же «терпилы». На прощание вертухай-прапорщик сказал:

— Недолго же тебе, парень, париться у нас пришлось.

— Да, действительно недолго, — ответил Дмитрий, забирая свои документы и личные вещи, за исключением карманного немецкого перочинного ножа с выкидным лезвием.

— Изъят, как кнопочный нож, — пояснил прапорщик и добавил: — Радуйся еще, что легко отделался.

«Посмотрим, во что это «легко» выльется», — подумал Дмитрий и улыбнулся, вспомнив, что его злополучные двадцать долларов остались «на память» следователю, как и штраф за мелкое хулиганство. И омрачился, вспомнив прощальные слова следака:

— Скажи спасибо своему отцу, от его имени звонил мне и поручился за тебя один наш очень крупный милицейский чин. Видимо, твой отец «тяжелый» дядя.

— Да не без того, — ответил Дмитрий.

— И кто же, если не секрет?

— Референт союзного министра строительства тяжелой индустрии СССР.

— Стратегические объекты, — заключил следователь. — Замминистра, и ты такого человека подводишь. У тебя же все дороги настежь!

— Вообще-то замов семь, а референт-советник один, — сказал зачем-то на прощание Дмитрий и направился к двери.

— Напрасно ты, Дима, так самоуверен, у нас дети и не таких «зубров» сиживали, — услышал он вслед.

— Да не каркайте вы в спину, — бросил он и захлопнул дверь.

Никто не ждал его на выходе, и, возможно, уже вообще никто не ждал, кроме отца, да и то только для того, чтобы закатить посткомандировочный похмельный разбор.

Отец тогда вернулся на следующий день, он все же прилетел задержанным рейсом, злой на Дмитрия за то, что тот с утра уже успел куда-то слинять, как он заявил Сергеичу, и хотя уже было шесть вечера, а Дмитрий уехал всего час назад, доказывать ему что-либо было бесполезно. Попавшемуся ему в коридоре Сергеичу он пенял на Дмитрия, что тот не встретил и не помог затащить домой из такси кавказские «дары». Сумки были забиты вяленой осетриной, фруктами, черной икрой и дюжиной бутылок выдержанного коньяка «Вайнах». Сергеич на радостях при виде любимого соседа сообщил, что Дима уехал с уворованной «Бэлой», которая Кармен, в неизвестном направлении. Почти сутки они были дома (радовались, надо полагать, отсутствию родителя). Это сообщение только подлило масла в огонь. Они уже вдвоем сидели на кухне, стругали осетрину и, не слушая друг друга, наперебой что-то внушали ушедшему с Кармен Дмитрию. А редкие доходящие до сознания «Тараса Бульбы» реплики отставного полковника, типа «Да ведь и мы были когда-то рысаками», давали повод для открытия очередной бутылки почти черного как деготь, с крепким душистым ароматом ингушского коньяка. Отец нашел, как всегда, в лице Александра Сергеича Малахова достойного напарника по застолью, и так как оба никуда не спешили, то и выходные были совмещены с приездом наиудачнейшим образом. Тем более что на шум поднялся с тринадцатого этажа отставной же капитан второго ранга Пал Палыч с замечательной фамилией Скорый. Клубы дыма висели туманом в просторной четырнадцатиметровой кухне. Бывшие фронтовики и морской шпион-атташе спорили о чем-то совершенно непонятном для них самих до хрипоты, как школяры, обижаясь и ругаясь порой похлеще любого сапожника, переключаясь и прыгая с темы на тему. И только в одном случае молчали, сосредоточившись, когда открывалась очередная бутылка кавказского коньяка и доверху наполнялись великолепным напитком три фарфоровые чайные чашки. Так это застолье в честь приезда затянулось с небольшими перерывами на сон и несколько деловых звонков до следующего вечера. Тем более что на другой день офицеров из дома Генштаба, желающих праздновать первое число нового месяца под привезенный (теперь уже «трофейный») коньяк, оказалось вдвое больше...

...Дмитрий шлепал по жидкой снежной растаявшей грязи, оставив за спиной металлические ворота КПЗ, и вспоминал, как он докатился до жизни такой. Тогда опустошенные и по-настоящему счастливые, обожженные вулканом взаимной страсти и любви, они с Кармен решили поехать куда-нибудь в центр, в кафе. Взяв из стола отца оставленные ему на «всякий пожарный» пятьдесят рублей, Дмитрий решил, что этот «пожарный» случай наступил и не произойдет ничего страшного, если он сегодня потратит половину. И он пригласил Кармен в то самое кафе — «Московское», где на втором этаже совсем недавно Дмитрий сидел за одним столиком с группой молодых канадских туристов. Только в этот вечер они выбрали маленький двухместный столик у дальней стены, почти в самом углу зала. Заказав мороженое и бутылку «Токая», они слушали музыку и, улыбаясь, глядели друг на друга, каждый вспоминая что-то свое... Вскоре принесли заказ. Мороженое с миндальными орешками было замечательным, они запили его токайским вином. Вернее, запивал только он, а Кармен замутило от первых же глотков, и она ела только мороженое, и даже не курила в этот вечер.

— Что с тобой? — спросил он ее.

— Такое же ощущение, как было у меня тогда.

— Тогда это когда? — скаламбурил он.

— Это тогда, когда я была в положении, — сказала чуть бледная Кармен.

— Не может быть! — оторопел и уставился на нее Дмитрий.

— Может, Дима, когда так безумствовать почти сутки, полностью отдаваясь друг другу... В таких случаях это и происходит, да и время для меня было опасное. А я не предохранялась — поверила тебе и приняла тебя. Ты что, испугался?

— Нет, нет, что ты. Я просто не могу в это поверить, так все внезапно.

— Дурачок, для этого и минуты может хватить, — засмеялась она, накрыв его руку своей прохладной ладонью.

И вот тогда-то, как черт из табакерки, откуда-то нарисовался Женя с обрюзгшим восточного вида приятелем и двумя матерыми сорокалетними путанами далеко не первой свежести. Встреча была неожиданной, и взрыв скандала произошел мгновенно. Женя предъявил долг за Кармен, за что тут же схлопотал по уху, а на крики, что теперь он ей включит «счетчик», — получил от Дмитрия короткий прямой по зубам. Его грузный товарищ оказался не по годам шустрым малым. Схватив с ближнего столика фужер из-под вина, он разбил его о край стола и пошел на Дмитрия как бульдозер, размахивая перед собой, словно веером, рваной стеклянной «розочкой». Он чуть не задел ею Кармен, которая хотела вмешаться и остановить драку. Дмитрий чудом успел отбросить ее в сторону и, перевернув на ноги жирного кабана стоящий между ними столик, во избежание дальнейших «героических» телодвижений генацвали, воткнул последнему «перо» в мягкое место. Воинственный пыл «героя» ресторанных скандалов моментально иссяк, но прорезался внезапно высоким визгливым фальцетом.

— Вызывайте милицию, он меня ранил! — орал потерпевший благим матом. Что и было исполнено их матерыми попутчицами.

По совету Дмитрия, Кармен тогда же уехала домой. Ближайший постовой, подошедший по вызову, задержал Дмитрия и потерпевшего Женю. Остальные дамы и раненый «кавалер» поспешили уйти, дабы не фигурировать при даче свидетельских показаний... После чего Дмитрия на «луноходе» отвезли в ближайшее отделение милиции.

Дмитрий, перепрыгивая через глубокие заснеженные лужи, добрался до ближайшего телефонного автомата. Из всех денег, что были у него при задержании, остался только один гривенник (видимо, на метро и автобус) — доехать до дома. Заглянув в сложенную вчетверо салфетку с фирменным названием кафе «Московское», он опустил монетку в автомат и набрал записанный номер.

На том конце долго не поднимали трубку, затем ворвавшийся запыхавшийся женский голос затараторил:

— Вань, это ты? И де ты счас?

— Нет, извините, — остановил ее Дмитрий. — Я звоню Кармен. Если можно, позовите ее к телефону... пожалуйста, — добавил он, чуть помедлив.

— А ее нет, вчера объявилась поздно ночью и утром рано умчалась, а куда, бог ее знает. Может, к Люське — подруге еёной, а может, в общагу к себе. — И положила трубку.

Ладно, решил Дмитрий, ездить зайцем мы не будем, и, сойдя с тротуара на проезжую часть улицы, остановил лихо притормозившего водителя «Москвича», предупредив сразу: только что из КПЗ, денег ноль, рассчитаюсь по приезде сполна, без обид и глупостей. Водила среагировал только одним словом:

— Садись.

Дорога до общежития прошла почти в обоюдном молчании. Оставив водиле в залог пустой бумажник с паспортом, он вышел и заспешил к проходной общежитского корпуса.

Без документов внутрь не пропускали. Но одна из девушек сообщила, что Кармен, взяв сумку с вещами, уехала к подруге, Людмиле. Где та живет, никто не знал, но телефон имелся у одной из девушек, снимавшей вместе с Кармен комнату. Тут же нашлась у кого-то «двушка», и любопытно-сочувствующие взгляды проводили его до кабины телефона-автомата. С замирающим сердцем он набрал заветный номер. Ответивший женский голос сообщил, что Кармен еще не приехала.