Чтение онлайн

Мы сидели за столиком в углу, потягивали слабоалкогольные коктейли, смотрели на мельтешащую перед глазами разношерстную толпу, и мне то и дело казалось, что среди танцующих мелькали то пестрые какадуоиды, то багровые минотавры, то меняющие цвет осьминоги. Прав был Карла — нечего отказывать пришельцам в том, в чем люди грешны... Разницы между нынешней тусовкой и празднованием Дня Пришельца в Бубякино не было никакой, и от этого на душе становилось совсем уж пакостно.

Мишка попытался расшевелись меня пикантными подробностями из приватной жизни артистки Шмаковой, но, не встретив у меня интереса, махнул рукой и ушел танцевать. Минут через десять он вернулся с двумя симпатичными девушками. Они подсели за столик, мы заказали еще коктейлей и с полчаса трепались на пустопорожние темы. Оказывается, я еще не забыл, как вести себя с девушками на тусовках, но делал это рефлекторно, по старой памяти, а на душе по-прежнему продолжали скрести кошки. Минут через пять Мишка уже обнимал одну девушку за талию, вторая же, не видя поползновений с моей стороны, сама обняла меня за руку повыше локтя, чем живо напомнила инопланетный зелененький мешок с протоплазмой. Ответной активности я не проявил.

Вскоре Мишка заговорщицки подмигнул мне и увел свою девушку танцевать.

— Пойдем потанцуем? — предложила «моя» девушка и томно потерлась большой грудью о мой локоть.

— Извини, что-то не хочется, — отказался я.

— Тогда куда поедем: к тебе, ко мне? — предложила она.

— Гм... — замялся я. — Все равно. Но дело, понимаешь, в одном интимном аспекте...

— В каком?

— Видишь ли... — Я сделал вид, что смущаюсь. — Я люблю делать ЭТО блендишным способом...

Девушка оторопела. Девушка отшатнулась. Вскочила на ноги.

— Извращенец! — гневно заклеймила она меня, будто знала, что собой представляет «блендишный способ», и поспешно скрылась в толпе танцующих.

А я еще немножко посидел, допил коктейль и, не дожидаясь возвращения Мишки, ушел с тусовки восвояси.

С тех пор Мишка махнул рукой на свои потуги «вернуть мне человеческий облик» и начал принимать меня таким, каким я стал. Все-таки настоящий друг. Больше ни по каким тусовкам он меня не таскал, в пивбар не зазывал, зато иногда в выходные приходил ко мне с сумкой, набитой бутылочным пивом.

— Я захожу к тебе на кружку пива, и в этом вся моя вина! — жизнерадостно заявлял он с порога и шествовал на кухню чуть ли не напролом, подобно гусеничному трактору с Василием, прокладывающему просеку сквозь дебри доисторического леса.

Я не возражал, но всякий раз удивлялся, как он при небольшом росте ухитрялся делать мою квартиру тесной. Уму непостижимо. Не помню, то ли я перефразировал при нем строчки из песни, то ли он сам до них додумался, но чай я с некоторых пор не пил и даже слова этого слышать не желал.

На работе же я буквальном смысле слова закапывался в кипы архивных данных времен проекта «Сокрытие», изучал на компьютере новые данные об аномальных явлениях и, не замечая ничего вокруг, трудился до поздней ночи, пока в глазах не начинало рябить. Вот так, однажды, поздней зимней ночью перед Новым годом, когда голова уже практически ничего не соображала, а глаза почти не воспринимали изображение на экране компьютера, я вдруг увидел, что иконка электронной почты подмигивает сообщением: «Вам письмо». Машинально я щелкнул курсором по иконке, и на экране проявилась поздравительная открытка. «С Новым годом!» — было написано сверху, а под надписью располагалась семейная фотография. По центру, щеками прижавшись друг к другу, стояли Ля-Ля и тщедушный Звездный Скиталец, а их окружала гурьба мал мала меньше миниатюрных звездных скитальцев.

Я оторопел, зажмурился, а когда открыл глаза, на экране уже ничего не было. Привиделось или открытка была на самом деле? Я залез в почтовый ящик, тщательно обшарил папки «Входящих», «Исходящих», «Спама», «Удаленных», «Черновиков», но нигде и следа поздравительной открытки не обнаружил. Аналогично было и с приглашением на празднование Дня Пришельца... С другой стороны, я так заработался, что поздравление с Новым годом могло и привидеться. Многим хочется выдать желаемое за действительное, и я отнюдь не исключение. Скорее наоборот — мне бы очень хотелось, чтобы Царевной оказалась именно Ля-Ля, а не Лия... Я вспомнил, как смотрела на меня эскорт-свита в галактическом Луна-парке, и почти поверил, что Ля-Ля и была Царевной, если бы не одно «но». Не вязалось как-то, что жениха Царевны можно походя рубануть секачом по голове, пусть и бутафорской. С другой стороны, кто он такой? Всего лишь жених Царевны, не царских кровей, и эскорт-свита не обязана его охранять... Хотя, по большому счету, не все ли мне равно, кто был Царевной? Что так Лии рядом нет, что этак.

Расстроенный, я выключил компьютер и пошел домой. Ночью мне опять снился муравейник, только теперь в нем царствовала не Лия, а Ля-Ля, и не мои копии таскали бревна, а маленькие подобия Звездного Скитальца весело водили хоровод под циклопическими соснами. Но радости этот сон не принес, и после него на душе остался горький осадок.

В марте я закончил диссертацию и отдал ее шефу. Шеф прочитал, не сделал ни одного замечания, но расстроился.

— Работа добротная, — мрачно похвалил он, — достойная присуждения ученой степени. Готовься к защите. — Он помолчал, снял очки, протер платком и с сожалением добавил: — Только к нашему направлению это не имеет никакого отношения...

— Спасибо, — поблагодарил я, забрал рукопись и ушел. Жаль было шефа, но слов утешения не нашлось. Видел он во мне ученика, продолжателя своего дела, а я, получается, предал...

Защита диссертации была назначена на конец июля, и все это время я бегал по инстанциям и оформлял документы к защите. Но, поскольку основная работа над диссертацией была завершена, я пару раз по собственному настоянию съездил в командировки на места обнаружения аномальных явлений. Причем один раз в составе большой экспедиции в калмыцкие степи вместе с шефом. Мне удалось наладить с ним ровные отношения, но былую приязнь, которую ощущал к себе ранее, восстановить не удалось. Что было, того не вернешь... И это касалось не только моих отношений с шефом.

Защита диссертации прошла с блеском. Я удостоился не только похвалы ученого совета, но и лестных слов оппонента в лице Пояркова. После вынесения положительного решения он долго тряс мне руку, говорил, что не ожидал от апологета теории внеземного происхождения НЛО столь взвешенной и конструктивной научной работы, объясняющей естественное происхождение аномальных оптических явлений в атмосфере. Шеф, услышав его слова, помрачнел, и я в вежливой форме возразил Пояркову, что моя работа не противоречит ни теории внеземного происхождения НЛО, ни теории их естественного происхождения, а лишь вносит некоторую ясность в суть этого явления. Поярков покивал, поулыбался, глядя на стоявшего рядом шефа, а затем внаглую предложил мне перейти на работу в его группу. Я вежливо отказался, но шеф при этом изменился в лице и покинул зал.

Однако на банкет шеф все-таки пришел. Еще раз поздравил с защитой диссертации, сдержанно поблагодарил за то, что я отказался перейти на работу к Пояркову, и предложил мне должность ведущего специалиста по аномальным атмосферным явлениям. Я согласился, и наши отношения вроде бы вернулись на круги своя.

Пришел на банкет и писатель-фантаст, чью идею я использовал в своей диссертации. Когда я позвонил ему, представился, а затем сообщил, что его идея легла в основу моей научной работы, он вначале подумал, что я филолог, который написал монографию о его творчестве, и, к моему удивлению, отнесся к этому если не с прохладцей, то равнодушно. Однако когда я объяснил, в чем, собственно, дело, он неожиданно обрадовался и ничуть не огорчился, узнав, что, к сожалению, его фамилию я не упомянул, так как в научной работе считается дурным тоном ссылаться на фантастов.