Чтение онлайн

— Что? — усмехнулся я.

— Э-э... — начал было Мишка и увидел, что от креветок в тарелке осталась только шелуха панцирей. — Сейчас еще возьму!

— Я не буду, — предупредил я, и Мишка остался на месте. Достал платок, вытер руки, губы, взял бутылку пива, отпил из горлышка.

— Хорошо сидим! — излишне весело сообщил он, и я ему не поверил. Что хорошего в потреблении подогретого пива в холодную погоду?

— Миша, — аккуратно начал я, — а что б ты делал, если бы вдруг вокруг тебя оказались одни пришельцы?

— Это как?

Он насмешливо посмотрел на меня.

— А вот так, — сказал я. — Сидишь ты здесь, за столиком, пьешь пиво с креветками, а вокруг тебя одни пришельцы. Вот те двое, — указал я на тучных мужчин, — превратились бы в красных, с громадными воловьими головами минотавров, а компания студентов, — кивнул я в другую сторону, — в сонмище спрутоподобных пришельцев, ну а девушки на набережной стали бы зелененькими и маленькими пингвинчиками из далекого космоса. Что бы ты сделал?

Мишка фыркнул.

— А ты кем бы стал?

— Я? Я... Скажем, был бы голым, но безмерно волосатым, как стог сена, пришельцем о трех руках.

— Что бы я сделал... — протянул Мишка, и я по его тону понял, что сейчас он сморозит чушь. — Я бы взял бутылку водки и подсел к минотаврам. Нравится мне, как они хлещут водку. — Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснуло. — Или еще лучше — распил бы эту бутылку с волосатым трехруким пришельцем! — Он хлопнул меня по плечу. — Слушай, а давай действительно водочки возьмем? По такой погоде это лучше, чем пиво.

Я глубоко вздохнул и покачал головой:

— А если серьезно? Мы с тобой занимаемся аномальными явлениями. Кому, как не нам, задуматься над такой ситуацией?

Мишка стер с лица ухмылку.

— Напрасно ты ездил на этот праздник, — сказал он. — Пообщался с ряжеными в пришельцев полудурками, и теперь всякая чепуха лезет в голову.

— Почему чепуха? — возразил я. — По-моему, нам давно пора задуматься над этим вопросом. Представь, что ты приехал в Медвежье урочище изучать якобы следы посадки инопланетного корабля и вдруг видишь на поляне вокруг костра веселящихся зелененьких инопланетян. Твои действия?

Мишка неопределенно повел плечами, и я наконец увидел, что он задумался. Серьезно, по-настоящему.

— Черт его знает... — пробормотал он. — Не знаю...

— Вот именно, — вздохнул я. — Пойду пройдусь...

— Погоди, дай пиво допить, вместе пойдем.

— Нет, Миша, я хочу побыть один. Аты оставайся. Можешь взять бутылку водки и присоединиться к минотаврам. По-моему, они не будут возражать против контакта.

— Зачем ты так? — обиделся он. — Я к тебе со всей душой...

— Пока, — махнул я рукой и побрел вдоль набережной. Никакой особой цели у меня не было, кроме как побыть одному. Здесь я Мишке не соврал.

Навстречу мне шла пожилая супружеская пара, совершавшая променад на свежем воздухе. Высокий представительный старик в давно вышедшем из моды черном плаще вел, поддерживая под руку, строгую даму преклонных лет в темном демисезонном пальто устаревшего покроя, но в приличном состоянии. Видно было, что их некогда респектабельная жизнь на старости лет дала трещину, но они продолжали поддерживать свое реноме хотя бы для самих себя. Он что-то велеречиво говорил, рокоча басом, дама благосклонно кивала. Как и все старики, прожившую вместе долгую жизнь, они были похожи подчеркнуто светским отношением друг к другу, неторопливой походкой, фигурами, одеждой и даже лицами. И хотя их носы были самыми обыкновенными, ничем не примечательными, супружеская пара была очень похожа на пару пришельцев-носачей во фраках.

Я приостановился, проводил их взглядом. Жизнь на грешной Земле продолжалась, но мне почему-то казалось, что теперь она течет мимо меня, а я здесь только присутствую. В роли стороннего наблюдателя.

Глава пятнадцатая

Не знаю, что больше сказалось: то ли то, что Мишка вытащил меня на природу развеяться, то ли время потихоньку нивелировало апатию, — но с этого дня я стал понемногу приходить в себя, возвращаясь к обычной человеческой жизни. А к концу третьей недели незапланированного отпуска вышел на работу.

И потянулась рутина будней. Дни мелькали с такой скоростью, будто я держал в руках отрывной календарь и методично срывал листок за листком. Вроде бы какие-то события происходили, и я в них принимал участие, но стоило оглянуться назад, как они тускнели, низводясь до никчемных, и я понимал, что ничего ярче и насыщеннее трех дней в Бубякино в моей жизни не было. И не будет.

Поначалу шеф не загружал меня повседневной работой и предоставил время для написания диссертации. Я посидел несколько дней, перечитал свои наброски, готовые главы, обработанные и необработанные материалы исследований и в конце недели в категоричной форме заявил шефу, что тема моей диссертации — лабуда на постном масле, и я ее защищать не буду. Шеф изменился в лице, но кричать не стал, молча принял мое решение и в понедельник отправил в командировку в Алтайский край на озеро Яровое. Я его понимал: он столько надежд возлагал на меня, видел во мне чуть ли не преемника, — но и я поступиться принципами не мог. После Бубякино тема моей диссертации представлялась не только мелкотравчатой, но и откровенной псевдонаучной галиматьей.

Послали меня в командировку с молоденькой лаборанткой Дашенькой Строговой, и я сразу заподозрил, что не случайно. То ли Мишка нашептал на ухо шефу о моей вселенской апатии, то ли шеф сам так решил, заранее предвидя фиаско нашей поездки, но в попутчики мне назначили именно Строгову, которая, вопреки своей фамилии, отнюдь не отличалась строгим нравом.

Если кто-нибудь думает, что Алтайский край — это сплошные горы, он глубоко ошибается. Большая часть Алтайского края представляет собой ровную как стол степь, выжженную солнцем, с редкими, практически незаметными травинками ковыля. Озеро Яровое с голыми берегами раскинулось по этой степи идеальным, до самого горизонта, серебряным зеркалом, так нестерпимо блестящим на солнце всей поверхностью, что в глазах начинало рябить даже после короткого взгляда. На западном берегу озера раскинулся громадный, некогда засекреченный химический комбинат, работавший на оборонные нужды страны, а немного далее по берегу на юг, за пределами санитарной зоны, располагался небольшой поселок городского типа для работников комбината.

Приехали мы сюда, отреагировав на сообщение, что на северном берегу озера по ночам отмечаются аномальные атмосферные явления. Воздух над берегом вдруг начинал светиться, и колеблющиеся светящиеся тени наползали на гладь озера, где, по словам очевидцев, устраивали феерическую пляску. Однако когда начиналась феерия, фантастическое зрелище не доставляло удовольствия. Наоборот, очевидцы начинали испытывать угнетенное состояние и беспричинный страх.

Прилетев в Барнаул, мы попали из осени в жаркое лето и, пока добирались до места рейсовым автобусом без кондиционера, распарились, как в бане. Поэтому, как только нас поселили в довольно-таки приемлемой гостинице, Дашка тут же отправилась на озеро купаться. Однако из ее затеи ничего не получилось. Оказывается, вода в озере Яровом перенасыщена бромистым калием, и ее плотность выше, чем в Мертвом море. Хоть бальнеологический курорт открывай для неврастеников. Дашка вернулась с озера минут через пять, держа одежду в руках, вся в мелких кристаллах бромистого калия, и надолго заперлась в душевой, а я, уже принявший душ, отправился опрашивать свидетелей аномального явления.