Чтение онлайн

Решили обмыть ремонт. Я купил помощникам две бутылки армянского коньяку, а жена нажарила лосося и австралийской баранины. Чинно уселись за стол. Выпили. Закусили.

— Кэп, — спросил я, — ты обои когда-нибудь клеил?

— Да что ты, я и обои-то увидел в первый раз, — скромно ответил Игорь Николаевич, почесывая большую шишку на голове.

— А меня не послушал! Жопу мне хотел намазать... Тебе клеем задницу намазать надо, баклан ощипанный! — вступил в разговор ударенный током Василий.

— Игорь Николаевич! Так какого же хрена ты посоветовал стены мазать и сухие обои наклеивать? — возмутился я.

— Так на корабле железо густой краской покрывали, и что ни приложишь — прилипало намертво, не оторвешь! — поглаживая обожженную ногу, невозмутимо ответил капитан.

— Ты не путай хрен с пальцем, мудак, то железо, а то обо-о-о-и! — подытожил разговор Василий.

Коньяк был выпит. Лосось съеден. Обои не трещали.

...Зима хозяйничала, как в своем доме. Снега намело видимо-невидимо. Сугробы возвышались в рост человека. Люди с трудом пробивались сквозь белые ватные завалы, собаки барахтались в них, как утопающий в речке. Мороз трещал, без церемоний хватал за нос, уши, щеки и другие места. На проводах гирляндами висел серебристый иней, воздух звенел, и звенело от холода в ушах. От стужи на лету замерзали черные вороны и камнем падали вниз в белое покрывало. Бродячие псы, поджав хвосты, забивались в теплотрассы и боялись высунуть нос в ледяное безмолвие. Минус сорок пять градусов по Цельсию! Занятия в школе отменили, детсад закрыли. Довольные жена — воспитательница детского сада — и дети-школьники грелись у непрерывно топящейся печки. Трескучий мороз украсил волшебным калейдоскопом серебристого инея холодные окна домов. Под негреющими лучами северного солнца снег искрился и переливался загадочным светом мерцающих звезд далеких миров. Сугробы-великаны тяжелым грузом придавили бескрайние безмолвные просторы на краю земли.

А где этот край? Может, на Чукотке, а может, на Аляске или на Камчатке? А может, там, где кончается бытие и начинается божественная, до конца не познанная человеком вечность мироздания?

А возможно, край присутствует в душе каждого человека, и переступить его нельзя, как нельзя переступить последнюю черту, разделяющую жизнь и смерть.

Пока я дошел до райотдела милиции, чуть не обморозил лицо, а вот онемевшие пальцы рук и ног пришлось долго отогревать. Не спасали ни меховые перчатки, ни сапоги на собачьем меху. По дороге от злости плюнул — слюна мгновенно превратилась в кусочек мутного льда, упавшего в снег. Ресницы и брови покрылись пушистым инеем, как у Деда Мороза.

Отогревшись и выпив горячего чая, предложенного дежурным Петей, я стал слушать его доклад о происшествиях. Нужно сказать, что милиция в поселке Соболево Камчатской области находилась в старом деревянном бараке с локальным отоплением. Сбоку здания была пристроена маленькая кочегарка, работавшая на дровах и каменном угле. Несмотря на то что она топилась круглые сутки, ветхое здание РОВД стужи не выдерживало, и в кабинетах всегда было холодно. Приходилось работать одетыми. Рядом с рабочим столом находилось наполовину занесенное снегом окно, из которого непрерывно дуло; и в конце концов меня прихватил радикулит. Вода в трубах отопления временами замерзала, и пожарный Лосев оттаивал лед в стояке паяльной лампой.

Итак, дежурный доложил о том, что поступило заявление от кочегара леспромхоза Виктора о пропаже из его квартиры рыжей собачьей шапки.

Вызванный истопник рассказал, что вчера вечером по поводу его дня рождения собралась компания из шести человек: он с подругой Зинкой, рыбак Лешка с женой, продавщица магазина Таня и электрик леспромхоза Филин Васька.

Выпили бутылку водки, закусили жареной рыбой, квашеной капустой и маринованными опятами. Играли на гитаре и пели песни. Около двенадцати часов ночи все разошлись. Хозяин, собравшись на улицу в уборную, не обнаружил на вешалке своей шапки. Виктор стал везде ее искать, но нигде не нашел, а заметил под вешалкой серый драный треух, в котором ходил Филин — коллега по работе.

Вызванный для объяснений Филин заявил, что никакой шапки из квартиры Виктора не брал, а свою заячью шапку, будучи пьяным, забыл у кочегара. Домой пришел без головного убора и в пути отморозил уши. В доказательство электрик показал правое красное опухшее ухо.

Уверенный в том, что Филин шапку украл (ведь головной убор пропал, кто будет возмещать ущерб потерпевшему?), начальник РОВД Тепанов возбудил против Филина Василия Васильевича уголовное дело по статье 144 части I УК РСФСР — кража личного имущества граждан. Ваське грозил срок до двух лет лишения свободы. Допрошенные участники попойки по случаю празднования дня рождения кочегара Виктора ничего существенного не показали:

— Выпили, разошлись. Кто украл шапку, не знаем, на Филине видели заячий треух.

Тепанов хотел передать дело мне, но я принять его отказался.

С Васькой и Кэпом я одно время жил в гостинице. Нас связывали приятельские отношения, поэтому по понятным причинам не мог проводить расследование.

Я взял самоотвод по ведению дела Филина.

Прокурор самоотвод удовлетворил. Дознание вел Тепанов, чтобы потом передать уголовное дело в прокуратуру.

Начальник РОВД вызвал на допрос Васькиного друга, бывшего капитана Бочкина Игоря Николаевича. Кэп явился по вызову с опухшим лицом, руки у него тряслись, тело била мелкая дрожь. На него жалко было смотреть. Мореман находился на грани белой горячки и внятно говорить был не в состоянии. Единственный выход из создавшегося положения нашел добрый начальник милиции. Он достал из сейфа бутылку водки, налил полный граненый стакан и протянул Бочкину. Бич обеими руками взял стакан — конечности тряслись, водка выплескивалась. Наконец бедняга донес стакан до открытого рта и залпом большими глотками выпил «лекарство».

Через пять минут Кэп ожил, «поправился» и был готов отвечать на вопросы.

— Какая шапка была на голове Филина Василия, когда он пришел с дня рождения? — задал первый вопрос Тепанов.

— Какая, какая... Васькина заячья серая шапка... — Кэп осекся, поняв, что ляпнул что-то не то.

— Свою шапку Филин оставил у именинника, вот она, — шеф показал свидетелю драный треух Васьки.

— Так я забыл... Точно, Васька без шапки пришел, голова у него была обмотана шарфом, он еще ухо отморозил! — нашелся Игорь Николаевич.

Видно было, что Кэп и Васька не успели сговориться между собой.

У подозреваемого Филина действительно был мохеровый, теплый шарф, но электрик на допросе не говорил, что наматывал его на голову. К тому же без головного убора на сорокаградусном морозе он отморозил бы не одно ухо, а всю голову.

— Игорь Николаевич, я вас привлеку к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Год посидите, а там вытурят с Камчатки как ранее судимого преступника, — пригрозил Тепанов.

Перспектива быть высланным с Камчатки для Кэпа была равносильна смерти. Он поник головой, растерянно мигал глазами. Но закон морского братства и круговой поруки был превыше всего — друга он никогда не выдаст.

Кэп обреченно сказал:

— Ничего не знаю. Делайте что хотите.

Тепанов вызвал на допрос Филина. Перед начальником РОВД стояла задача любым путем найти собачью шапку и раскрыть кражу.

Васька продолжал твердить, что никакой шапки не крал и где она — не знает.

Шеф понял, что злодей и под пытками не признается.

— Вася, — мирно начал начальник, — или ты идешь в тюрьму на два года, или подбрось шапку Виктору, а дело мы закроем. Даю тебе срок до завтрашнего утра, и если шапка не найдется, то приходи с сухарями, будешь арестован. Пошел вон!