Чтение онлайн

Васька медленно поднялся со стула и, как побитая собака, направился к выходу.

Рано утром в РОВД пришел радостный кочегар Виктор и сообщил, что пропажа нашлась: он делал в комнате уборку и обнаружил свою шапку... в мусорном ведре, куда не догадался заглянуть раньше.

Начальник милиции сдержал свое слово и прекратил уголовное дело о краже шапки за отсутствием события преступления.

В любом случае в суд дело направлять было нельзя. На косвенных уликах обвинение не предъявишь. Сомнений у суда была бы масса: крал Филин шапку или не крал? А может, и на самом деле по пьянке забыл треух у Виктора, случайно надел шапку хозяина. Никакой кражи, возможно, и не было — ведь шапка потерпевшим найдена. А почему в мусорном ведре? Так хотел вынести мусор, нагнулся над ведром, шапка и упала с головы, а потом отключился на время, мусор передумал выносить, пошел спать. А шапка спокойно лежала поверх мусора и ждала своего хозяина.

На этом история с головным убором могла бы быть закончена, но все дело в том, что шапка из квартиры Виктора действительно пропадала. Тогда в чем же загвоздка?

Разгадка ребуса не заставила себя долго ждать.

Спустя неделю после закрытия дела на улице возле клуба ко мне подошел Васька.

— Василич! Шапку-то я взял, по пьяни перепутал, утром глядь — Витькина шапка лежит. Я хотел ее ему отнести, а тут вызов в милицию, допросы пошли...

— Так что же ты, олух, сразу об этом не сказал? — спросил я Ваську.

— Думал, не поверят и посадят, поэтому шапку спрятал и ни в чем не признавался.

— Шапку ты подбросил?

— Мы с Кэпом, когда Витьки дома не было. После разговора с Тепановым я ему поверил, да и деваться было некуда. Кэп сказал, что если шапка не найдется, то и его посадят. Вот и решили шапку отнести на место.

Спустя еще неделю я увидел двух неразлучных друзей Ваську и Кэпа, которые были слегка навеселе. Порознь они редко ходили. На голове у Васьки красовалась лохматая собачья шапка.

— Вася! Шапка у тебя классная! — восхитился я. — Мне бы такую! Где достал?

— Да у Витьки-кочегара за бутылку водки выменял, — ответил электрик.

— Так это та шапка, которую ты по пьяни упер? — поинтересовался я.

— Та, та, — вмешался Кэп.

— А бутылку, наверное, втроем пили? — спросил я насмешливо.

— А то как же. Втроем. Витька угощал! — дуэтом ответили Кэп и Васька.

Какая уж тут может быть кража? Недоразумение одно.

...Как-то мои дети восьмиклассник Олег и четвероклассница Элка стали просить меня: «Папа, принеси нам щенка, хотим собачку!»

— Зачем в доме собака, псиной вонять будет, да и ухаживать за ней надо! — возразил я.

— Ты что, папа, животных не любишь? Достань нам маленькую собачку! — твердили дети изо дня в день.

В конце концов я сдался. В это время у соседа Найко Ивана ощенилась дворняга, и он отдал мне одного из пятерых щенят, которого я принес домой.

Детской радости не было предела. Олег и Элка прыгали до потолка, визжали от нахлынувших на них чувств любви к животным и благодарили меня за исполненную просьбу. Надо сказать, что по поселку бегало несчетное количество бродячих собак разных пород. Собаки питались на помойке, были упитанные, лохматые, с красивой шерстью разных окрасов. Людей животные не трогали, но собак развелось так много, что любители легкой наживы стали их отстреливать, из их шкурок шить теплые шапки, в которых в любой мороз голове было тепло. Смотрелись собачьи шапки довольно прилично.

Принесенного мной маленького, черненького, как смоль щенка дети назвали Тошкой. Песик был потешный с умной забавной мордочкой. Он бегал по комнате, цокая коготками, таскал домашние тапочки и все время норовил что-нибудь схватить. Дети возились с ним, играли, поили молоком с накрошенным в него хлебом, а потом укладывали спать на шерстяную подстилку. Тошка спать не хотел и норовил, играючи, цапнуть Элку за руку.

Так Тошка прожил в комнате полгода. Прошла суровая зима с метелями и вьюгами, настало короткое камчатское лето.

Тошка вырос в молодого красивого пса, привязался не только к детям, но и ко мне, и к моей жене Маше. Я тоже привык к Тошке, полюбил его, как родного, и иногда чем-нибудь баловал.

Однако держать в квартире большую дворнягу стало невозможно.

Я сколотил Тошке деревянную будку и посадил его на веревку. Все лето пес просидел на привязи. Моя семья неплохо его кормила. Ел он борщ и вареную рыбу, но больше всего, как и все представители рода собачьих, любил погрызть оленью кость.

Когда я приходил с работы, Тошка встречал меня заливистым лаем, молотил упругим хвостом по земле и пытался подбежать ко мне. Сделать это собаке мешала толстая веревка. Дети немного охладели к Тошке. Когда тот был еще щенком, они проявляли к нему больший интерес. С дворнягой стал больше возиться я, а он в знак благодарности признал во мне хозяина и друга.

Зимой, когда Тошке исполнился год, ночью он перегрыз прочную веревку и сбежал. Видно, ему надоело сидеть на привязи, и он предпочел сытой жизни в неволе полуголодное существование на свободе. Через некоторое время я увидел Тошку в стае бродячих собак. Он тоже обратил на меня внимание, подбежал ко мне, потерся боком о мою ногу и побежал к своим собратьям.

В течение всей зимы голодный Тошка прибегал к своей пустой будке, громко лаял и просил еды. Мы с детьми кормили Тошку, после чего он снова убегал на вольные хлеба.

Потом Тошка пропал и в течение всего лета ни разу не наведал нас. Мы подумали, что скорее всего он околел от голода или его загрызли волки. Вполне возможно, что его убили собачники и сшили черную шапку.

Какой-нибудь рыбак или охотник ходит в этой шапке, не ведая о том, что кто-то помнит пса, из шкуры которого пошит головной убор.

Прошло полгода. Дети стали забывать Тошку, да и мы с Машей редко вспоминали о беглеце. Молодым оленем промчался еще год. Мы с семьей переехали на другую квартиру. В общей сложности минуло три года с тех пор, как я принес домой маленького щенка, которого дети назвали Тошкой. Снова в свои права вступила суровая зима. Утром я вышел во двор, дул холодный ветер, колючий снег бил в лицо. На бровях и ресницах появлялись ледяные корочки.

И вдруг...

Что это?

Ко мне с заливистым лаем бежал огромный, черный, лохматый пес, ростом с полметра. По приметной морде животного я узнал... Тошку! Я узнал бы его из тысячи дворняг! Пес бросился ко мне на грудь, положил большие когтистые лапы на плечи и розовым шершавым языком лизнул меня в лицо.

Вы не поверите! В глазах Тошки я увидел слезы, которые от ледяной пурги быстро превратились в мутные льдинки.

Оказывается, собаки тоже плачут.

Как пес, спустя полтора года, нашел мой дом и узнал меня? Это осталось для меня загадкой на всю жизнь.