Чтение онлайн

— Я, пожалуй, Хабаловой сообщу, что в понедельник устрою очную ставку с Кониным, — решил Нарышкин. — Надо выяснить, что это за Рая. Разведем их на час: ее — на десять, огранщика — на одиннадцать.

В понедельник Зоя Аркадьевна пришла на допрос без опоздания, причем на этот раз даже не пыталась делать вид, что убита горем. Сухо поздоровалась, положила на стол повестку, устало вздохнула и присела.

— Итак, Зоя Аркадьевна, на первом допросе мы выяснили с вами, что убийца после совершения преступления ушел из квартиры, ничего не взяв из вещей. С этим вы согласны?

— Да.

— Второе. Из ваших показаний ясно, что вы не знаете никаких смертельных врагов Федора Степановича, которые могли бы ему отомстить.

— Да, я не знаю их, но категорически отрицать это, конечно, не могу.

— Вот мы и разбираемся. И одна из версий, что убийство совершено вашим знакомым Савелием на почве ревности, когда он пришел к вашему мужу выяснять отношения. Вы согласны с этим?

— Нет, нет и нет. Не мог он этого сделать! — с надрывом выкрикнула Зоя Аркадьевна. — В это время… его в Москве уже не было, он уехал на Север.

Нарышкин подробно записывал в протокол свои вопросы и ответы Хабаловой, которая делала вид, что это ей безразлично.

— Назовите, пожалуйста, адрес, фамилию, имя и отчество Раи, у которой Савелий снимал квартиру.

— Я не знаю никакой Раи да и знать не хочу! — вспылила Хабалова.

— Тогда мне придется предложить вам очную ставку с человеком, который дал эти показания. — Нарышкин снял трубку и позвонил в приемную: — Я вызывал к одиннадцати часам Конина… Ясно. — Он положил трубку. — К сожалению, Конин еще не пришел, придется подождать, а пока продолжим. Итак, вы утверждаете, что ваш знакомый Савелий во время убийства был в пути на Север. Вы его провожали?

— Нет, мы простились с ним в субботу. И вообще оставьте его в покое! Савелий ни при чем.

На глазах у Хабаловой выступили слезы. Она открыла сумочку достать платок, и Нарышкин увидел в боковом кармашке записную книжку. Перехватив его взгляд, Зоя Аркадьевна моментально захлопнула сумочку, зажав платок в кулаке.

— Так. А ведь все, что нас интересует, вы носите с собой, — уверенно сказал Нарышкин. — Придется попросить у вас записную книжку. Думаю, что в ней мы отыщем координаты Савелия и Раи. Поэтому предлагаю в интересах следствия передать ее мне.

— А если я вам ее не дам? — с вызовом спросила Хабалова, глядя на следователя сразу высохшими, злыми глазами.

— Тогда я буду вынужден пригласить сюда нашу сотрудницу, понятых, конечно, тоже женщин. Вы понимаете? Будьте благоразумны. — Нарышкин протянул руку.

Зоя Аркадьевна передернула плечами и с явной неохотой отдала ему записную книжку.

— Можете зря не рыться. Боброва Раиса Семеновна, там телефон и адрес, по которому мы снимали у нее комнату.

— Хорошо, проверим. — Нарышкин набрал знакомый ей номер. — Раиса Семеновна? С вами говорит следователь прокуратуры города Николай Николаевич Нарышкин… Ничего страшного не случилось. Вы можете приехать сейчас ко мне в прокуратуру?… Спасибо, запишите адрес…

Положив трубку, Нарышкин испытующе посмотрел на Хабалову.

— На какую букву искать вашего любовника?

— Там нет ни его фамилии, ни адреса.

Николай Николаевич стал медленно листать записную книжку, внимательно читая все имена, фамилии, названия учреждений.

«Соболева Велла, г. Магадан, улица Ленина, 15-378, — прочитал он и задумался. — Раз она магаданская, то могла знать Савелия. Возможно, его родственница».

— Кто такая Соболева?

Зоя Аркадьевна на мгновение замерла и, отвернувшись к окну, тихо сказала:

— Это подружка у меня была, нет ее больше. Мы с ней вместе учились и даже родились в один день…

Нарышкин заметил, как учащенно запульсировала жилка у нее на шее. Неужели можно так разволноваться, вспомнив подругу?

— Оставьте пока себе этот блокнот и выучите его хоть наизусть, а мне нужно идти, — сказала Хабалова, внезапно встав.

— Только, пожалуйста, после того, как подъедет Боброва.

Вскоре в кабинет постучали, и вошла пожилая женщина.

— Я Боброва, вы меня вызывали по телефону?

— Пожалуйста, проходите, садитесь, Раиса Семеновна. А вы, Зоя Аркадьевна, теперь можете идти. Сейчас отмечу вам повестку.

Хабалова резко встала, схватила листок и бросилась к двери. Нарышкин проводил ее взглядом, гадая, чем вызвана столь бурная реакция, но ответа не находил.

— Раиса Семеновна, я пригласил вас, чтобы допросить в качестве свидетеля но делу об убийстве Хабалова Федора Степановича.

— О господи! — прошептала женщина и перекрестилась. — Я о таком впервые слышу.

— Это муж Зои Аркадьевны, вы разве не знали ее фамилию?

— Нет. Я и по отчеству-то ее не знала. Зоя, и все тут.

— Тогда, расскажите мне о вашем постояльце Савелии: кто он, откуда приехал, сколько прожил?

— Сдала я комнату Савелию Матвеевичу в начале марта, — зачастила Боброва. — Заплатил сразу девяносто рублей за три месяца вперед и жил себе.

— Как фамилия вашего постояльца?

— Вот фамилию-то я запамятовала. Да и зачем она мне, чай, не грабитель какой-нибудь. У самого денег девать некуда.

— Хорошо, можете не вспоминать. Все его данные я узнаю в милиции. Вы ведь его прописывали?

Словоохотливая пенсионерка разом сникла.

— Виновата я, — тихо призналась она. — Он мне пятнадцать рублей дал и паспорт на прописку. Я записала на бумажку и фамилию, и все, да вот бумажку куда-то заховала. Вы уж извините меня, старую.

— Постарайтесь вспомнить фамилию.

— Как-то на «л», Лисицын… нет, не помню.

— Может быть, Соболев?

— Ой, правильно, Соболев! Точно, Соболев! — обрадовалась старушка и даже перекрестилась.