Чтение онлайн

Вскоре сотрудники поднялись на третий этаж, позвонили. Щелкнули два замка, и сдерживаемая цепочкой дверь приоткрылась.

— Это вы звонили по телефону? — Молодая женщина смотрела настороженно.

— Да, Александра Михайловна. И давайте сразу же познакомимся. — Морозов протянул удостоверение.

— Проходите, пожалуйста. Извините за предосторожности, но мужа дома нет… У меня не убрано, пройдемте на кухню, — просто пригласила она.

В кухне-столовой все выглядело как на рекламных фотографиях в западных журналах: обои под кирпич и декоративный камень, деревянная резная мебель, сияющий кафельный пол, кухонная утварь на все случаи жизни.

— Мы можем поговорить здесь, только негромко: дочке еще сорок минут спать. Слушаю вас.

— Мы хотели побеседовать с вашим супругом, но врачи рекомендуют пока его не беспокоить…

Конина в знак согласия кивнула головой, ее лицо приняло внимательно-озабоченное выражение.

— Мы ведем расследование убийства Хабалова Федора Степановича. Ваш муж был его учеником и, по свидетельству товарищей, продолжал с ним дружбу, когда Федор ушел с фабрики. Раз Олега нет, просим вас помочь: не знаете ли вы врагов Хабалова, тайных или открытых?

Конина вздохнула с видимым облегчением.

— Боюсь, мало что могу сказать вам, я ведь его очень плохо знала. К нам Федор приходил обычно один, разговаривали они с мужем о своих делах, меня не посвящали. Изредка, на праздники, ходили и мы к Хабаловым, но близких отношений у меня с Зоей Аркадьевной не сложилось…

— А что приключилось с Олегом? Может быть, какие-то неприятности на работе?

Александра Михайловна вспыхнула:

— Что вы! Он передовик, его ценят, считают отличным специалистом, получает большие деньги… Руки у него золотые, все сам делает, с утра до ночи. Вот и заработал переутомление, нервы сдали… — Она расстроенно покусала губу. — Теперь разговоры пойдут…

Конина помолчала и, видимо, решившись на что-то, встала:

— Пройдемте в его комнату… Говорят, о человеке нужно судить по его делам.

В маленькой комнате-мастерской стоял шлифовальный круг, на аккуратных подставках лежали державки, тонкий инструмент, лупы, шлифовальные пасты в баночках. В серванте теснилось множество отделанных бархатом коробочек со стеклянными крышками, в которых матово светились поделочные камни.

— Глаза разбегаются, — с неподдельным восхищением сказал Морозов. — Здесь, наверное, все подземное царство собрано?

— Ну что вы, в природе насчитывается около двух с половиной тысяч минералов, а сколько у нас в коллекции — я даже не знаю. Муж ведь все время с кем-то обменивается, кто-то ему дарит, кому-то — он.

Тут она заметила, что Козлов заинтересовался базальтовой глыбой на подоконнике. На срезе переливались мелкие, идеально ограненные фиолетовые кристаллы.

— Видите, какая чудесная аметистовая друза. Это мой камень-талисман. Считается, что он оберегает от пьянства, от недругов, предсказывает погоду, помогает сохранить верность, сдерживает страсти, — неторопливо, тоном опытного гида рассказывала Конина. — Это нефрит, — показала она на кулон. — Олег случайно придал ему сходство с почкой — этому камню приписывают целительные свойства.

— Вы, наверное, о каждом камне массу интересного знаете…

— О многих. Я ведь по специальности искусствовед, но вот вышла замуж, теперь только супруга просвещаю. Знаете… он удивительный человек! Я лишь могу говорить о прекрасном, а он его создает. У меня, к сожалению, нет времени показать лучшие его произведения, ведь он может работать по всем камням… кроме, конечно, тех пяти, которые не подлежат огранке согласно постановлению. Монополию государства он не нарушает, — как бы между прочим добавила она.

— Теперь понятно, почему ваш муж попал в больницу. Вы заставляете его так много работать… — заметил Козлов.

— Я? — Конина покраснела, занервничала. — Конечно, так можно подумать: все в доме есть, и машина… Да, труд тяжелый, особенно если работать с яшмой или лунным камнем, но ведь это его страсть…

Александра Михайловна разволновалась и готова была еще и еще защищать себя и своего мужа, но из детской раздался жалобный крик, и хозяйка поспешила проводить гостей.

— Как впечатление? — спросил Морозов, когда они сели в машину.

— Ну, первое: жизненный уровень явно превышает зарплату мужа. Значит, чаша пополняется из других источников. Но вот главный ли из них — золотые руки хозяина, не уверен. Кстати, ты заметил, как она это усиленно подчеркивала?

— Да… надо отдать ей должное — вела игру как опытный дипломат, каждое слово неспроста. Так искусно ввернула о монополии государства на огранку пяти камней… Пожалуй, съездим-ка еще раз к Дмитриеву, уточним кое-что.

Поднявшись на шестой этаж здания Московской милиции, они зашли в кабинет Дмитриева.

— Добрый день, Сергей Григорьевич. Мы по вашу душу. На вас вся надежда: к кому ни придешь, на память жалуются, говорят, только Дмитриев тут поможет.

— Ладно, выкладывай, что за вопрос.

— Все о том же Конине. Нам он нужен, чтобы выяснить некоторые стороны жизни Хабалова и выйти на убийцу. Пока, по официальной версии прокуратуры, подозреваемый — Соболев Савелий Матвеевич, из Магадана. Но возьмем пару Конин — Хабалов. Один добывает ценности, другой сбывает. А не могли они поссориться при дележе, и в результате — убийство?

— Нет, — покачал головой Дмитриев, — не то. Мы выяснили, что Хабалов с давних пор имел устоявшиеся связи с перекупщиками и сбывал им камушки. Сначала, видимо, свои, а потом полученные от Конина. По нашим данным, к его старым знакомым относятся: Караханян, Цатуров, Коган, к более новым Харчев и…

— Лаевский! — неожиданно вставил Козлов.

— Точно, — подтвердил Дмитриев. — А вы откуда знаете?

— Лаевский?! — не смог скрыть удивления и Морозов.

— Простите, Борис Петрович, не успел доложить вам, — с виноватым видом сказал Геннадий, хотя в глазах у него прыгали чертики. — Вы поручили мне изучить Лаевского и его окружение, вспомнили еще тогда красавицу Ирину Берг. Я нашел ее и предъявил карточку Хабалова. Она подтвердила, что гравер бывал в особняке Владислава Борисовича, хотя тот это отрицал, утверждал, что встречался с ним в магазине «Подарки». Неувязочка.