Чтение онлайн

Фернай под моим нажимом соизволил зайти в комиссариат за отмычкой. С ее помощью мы легко открываем решетку.

Ночь чарует воображение. Сад наполнен многоголосьем сверчков. С открытой террасы ночного бара слышны рулады меди и глухие всхлипывания контрабаса.

— Послушайте, Сан-Антонио, — шепчет Фернай, которому становится не по себе, пока мы идем по аллее к двери, то, что мы сейчас делаем, — незаконно.

— А стоит ли служить закону, если время от времени не иметь возможности обходить его? — возражаю я.

Пока он размышляет над этим, мы поднимаемся на крыльцо. Несколько попыток, и дверь открывается. В ноздри бьет тяжелый; затхлый запах заброшенного жилья.

— Попробуем найти счетчик, — говорю я.

— Вы что, хотите зажечь свет?! — бьет тревогу Фернайбранка.

— Владельцы сейчас почти в двух тысячах километров отсюда, я бы очень удивился, если бы они заметили свет…

Включив свой электрический фонарик, я захожу в подсобку. Нахожу там счетчик, поднимаю рубильник, и зажигается свет.

Спектакль не из приятных. Обои свисают со стен мокрыми языками, потолки растрескались, обшивка отошла от стен, повсюду паутина.

Мы осматриваем все комнаты. Это владения Красавицы Зловонного Леса. Кресла зачехлены, кровати и столы накрыты простынями. Во всем чувствуется что-то гнетущее, похоронное…

— Ну и ну, — бормочет мой спутник, — веселенький кошмарчик, да?

— Вполне, — соглашаюсь я.

Мы пробегаем оба этажа, открывая все двери, включая ванные комнаты, шкафы и гардеробы.

— Скажите, — спрашивает по ходу мой друг Казимир, — что вы ищете?

— Я и сам не знаю, — мрачно отвечаю, — именно поэтому поиски так увлекают.

Мы спускаемся в подвал. Это классическое подземелье: котельная, винный погреб, чулан. В котельной топка совсем заржавела, угля почти нет. В винном погребе нам попадаются лишь пустые бутылки и ящики. В чулане нет ничего, кроме садового инвентаря, такого же ржавого, как топка.

Фернайбранка явно недоволен. У него была назначена партия в белот в кафе маринистов — крестоносцев-рогоносцев, а вместо этого он вынужден болтаться по этой проклятой вилле, где все пропахло гнилью и старьем. Он уже сыт по горло своим знаменитым коллегой из Панамы. Он его гуляет, он его кормит запеченными ножками, а вместо благодарности…

— Вы ничуть не продвинулись вперед, — усмехается он.

В тот момент, когда он произносит эти слова уставшим голосом, между моих ног пробегает огромная крыса. Это происходит неожиданно, и я не успеваю отфутболить ее.

— Ах ты, гадина! — взрывается мой коллега. — Но откуда она вылезла?

— Вот отсюда.

Я показываю на дыру в полу. Удивительно, что эта дыра находится не под стеной, а почти в центре зацементированного пола. Беру ивовый прут, валявшийся рядом, и просовываю его в дыру. Он опускается вертикально почти на метр, прежде чем упереться в землю.

Я поворачиваюсь к Фернаю.

Король аперитива больше не ухмыляется. Он взбудоражен.

— Что это значит? — спрашивает он.

— Сейчас увидим.

Покопавшись в инструментах, я нахожу ломик. Втыкаю конец в крысиную дыру и с силой нажимаю. На мой башмак валится большой кусок цемента.

— Вы ничего не замечаете, Казимир? — спрашиваю я у знаменитого легавого с Лазурного берега.

— Замечаю, — отвечает он, — здесь положен разный цемент.

Вздыхая, он вооружается киркой и начинает мне помогать. Через пять минут мы сбрасываем куртки, через десять — засучиваем рукава, через пятнадцать — поплевываем на ладони, а через двадцать — мы выламываем цементную корку в тридцать сантиметров толщиной. Расширять дыру намного легче. Чувствуется, что этот слой цемента был положен людьми, малосведущими в этом деле. Слишком много песка! Под ударами он крошится и рассыпается. Мы разбиваем больше квадратного метра цемента. С нас течет пот, как в сауне.

— Вы мне нагуливаете аппетит! — шутит Фернайбранка.

Мы откладываем ломик и кирку и берем лопаты. Мои ладони горят, как лампочки по 200 ватт. Но я не обращаю на это внимания, мной движет неуемная сила. Я раскапываю землю как угорелый, устанавливая рекорд для района Лазурного берега, где землекопы предпочитают использовать свои лопаты в качестве подпорок.

Еще полчаса физических усилий. Фернайбранка выбрасывает белый флаг.

— Ой, мамочка моя! — вздыхает он, усаживаясь на ящик. — Вы совсем загнали меня, коллега! Садовые работы в подземелье для меня в новинку.

Я ничего не отвечаю, так как достигаю цели. И этой целью оказывается скрюченный скелет, на котором еще сохранились остатки женского платья.

— Посмотрите, Казимир…

Он подходит, наклоняется и присвистывает.

— Вы надеялись найти здесь это?

— Перед тем как начать копать, еще нет. Меня привело сюда шестое чувство. Но мое подсознание не исключало такой находки.

— Вы не знаете, кто бы это мог быть?

— Сейчас…

Я показываю на Казимира и, поклонившись скелету, объявляю:

— Позвольте представить вам комиссара Казимира Фернайбранка, миссис Мак Херрел.

Доктор Скребифиг, несмотря на фамилию, которая некоторым может показаться комичной, на редкость серьезный месье. Опять же вопреки своей фамилии он не гинеколог, а специалист по ревматическим заболеваниям. Это крупный худощавый брюнет, жизнерадостный, как цветная фотография приюта для слепых. У него очки в черной роговой оправе и озабоченный вид, вызванный либо постоянными семейными дрязгами, либо печеночными коликами.