Чтение онлайн

— Тельняшку надели и думаете, что уже бывалый мореман? Так сколько вас?

Юрий Васильевич уже начал тихонько закипать. От беспардонной речи. От того, что незнакомый человек так и не назвался. От того, что тот так пренебрежительно относился к ним. В правой руке, которая была у него в кармане, он стискивал рукоять ножа.

— Нас несколько человек, — ответил боцман.

— Вот такие, как вы, браконьеры, месяц назад убили моего напарника. Он всплыл у берега, надутый уже, с большой огнестрельной раной в груди. Мне бывший коллега, вместе в милиции служили, вызвонил и на опознание пригласил. А моторку напарника или забрали, или утопили. А тех так и не нашли.

— А как же утопить смогли? У моторки отсеки непотопляемости есть с пенопластом, да и просто с воздухом.

— Так там сливные отверстия на что, мореман!

— Вы говорите, напарника? А сами-то вы кто? — боцман был последователен и напорист.

— Я — лесник с кордона. Вон мой остров виден. За водой я или сюда, или на берег мотаюсь. Вы в домике обосновались?

— Да, в избе.

— А хозяин избы с вами?

— Нет, мы одни там!

— Значит, без спросу! Сейчас наберу воду и сходим посмотрим, что вы за гуси лапчатые. Какие документы есть, паспорта, лицензии, там? Может, красная рыба где припрятана, сети браконьерские, снасти запрещенные? Все проверим! Браконьеры! Я выведу вас на чистую воду! Ловить они приехали, сволота! Только вред от вас, поганцев! Может, вы и есть те самые браконьеры гребаные, что моего напарника застрелили?

Лесник наклонился, чтобы продолжить набирать воду.

Услышав последние слова, Юрий Васильевич сдержать себя уже не мог. Он не мог вынести такого обращения, таких обвинений. Кровь забурлила у него в висках. Он на какой-то миг потерял контроль над собой; выхватил из кармана нож и с силой вонзил его в спину лесника, под левую лопатку. Лесник шумно плюхнулся в воду.

В избу боцман вошел пошатываясь.

— Ребята! Я убил человека! — растерянно, шепотом сказал он.

— Так мы все слышали! Весь разговор был слышен! Мы перед избой стояли. Ветер в нашу сторону дул, и ни слова не пропустили! Не вы, так мы сами его порешили бы, — это сказал Леха Светлов.

Боцман попил воды и тяжело выдохнул:

— Уфф! Как тяжело мне сейчас, если б знали! Как он довел меня! До сих пор не успокоюсь. — Руки Юрия Васильевича дрожали, он обессиленно опустился на полати. — А его, знаете, совсем не жалко!

— Пойдемте, ребята, надо того пристроить. — Главмех решительно двинулся к двери. — Не на виду же его держать!

Изюм остался с боцманом, остальные трое пошли к моторке. Прилив уже начался, и лодку качало на слабой волне. Жека Никитин вытащил якорь, привязанный почему-то к банке моторки, и оттащил его подальше к кустам. Надежно зацепил его за выступающий корень.

— Все, никуда теперь не денется!

Ноги лесника лежали на песке, а голова его была в ручье. Над водой выступала только часть банданы.

Они решили снять с лесника ватник, одежду и сапоги.

— После стирки кто-нибудь, может, и наденет, — сказал главмех. — Давайте-ка в болото, подальше с глаз отнесем его. Только повнимательней смотрите — змеи!

Рубаху и майку лесника они использовали как рукавицы, обмотав руки. Женя Никитин сказал, что в болото полезет только в сапогах.

— Смотри-ка, часы его ходят! Возьму их! — Леха приложил к уху снятые с лесника часы. Увидев гравировальную надпись, прочитал: — «Никифорову С. С. — лучшему надзирателю года. Учреждение 3515.1988 год». Что это за учреждение. Зона?

— Вряд ли, — вступил в разговор Терехов? — Это тюрьма. Отнесли труп так, чтобы он не был виден с берега. Положили за кочку, на которой росло несколько хилых берез. Наломали еще лапника с росших недалеко елей. Закидали труп еловыми ветвями.

Мошкодёры — сборщики мха и агар-агара — сообщили, что нашли в болоте на мысе Толстик труп мужчины. Труп был гол и бос и завален лапником.

Нашли его по исходившему от него запаху.

Бригада мошкодеров была сформирована в Архангельской области. То, что они не смогли опознать найденный труп, удивительно не было — они ведь «люди не местные».

Труп мошкодеры оставили на месте. Ждали приезда полиции.

— Опознание — это уже наша работа, лейтенант. Поедем вместе. Одному тебе будет сложно. Сегодня третье июля. Труп обнаружен вчера. Выезжаем завтра.

— Кто нам понадобится для опознания, на твой взгляд?

— Я бы с собой на этот мыс Толстик пригласил людей из ближайших населенных пунктов. Для начала, — лейтенант посмотрел по карте, — из Лесозавода.

— Правильно рассуждаешь, лейтенант! Заедем по пути. Отправимся на машине до Кандалакши, там возьмем катер или моторку. Захватим полиэтиленовый мешок для груза двести. Патологоанатома пригласим из Кандалакши. Необходимые звонки я сейчас сделаю. Опознание опознанием. Но у меня возникает еще такой вопрос. Убийца или убийцы были на Толстике. Куда они могут рвануть? Если по морю, то могут уйти на Терский берег. Могут пойти в Кандалакшу. А могут запилить и до Архангельска. А по суше? Добравшись до нее, могут выбраться на трассу Мурманск — Питер. Вот куда они пойдут потом — на север или на юг? Давай так, лейтенант. Позвони по поводу морского пути, чтобы там, в Кандалакше, Умбе, Архангельске, ожидали. А я позабочусь о постах на трассе. В Карелию, на всякий случай, позвоню — сопредельная сторона. Ну, за дело!

— Есть, товарищ капитан!

— Завтра снимаемся, подальше от этого места. Хорошо? — спросил боцман.

— На моторке этого! Там бензина — канистра еще полная, я по весу понял. — Жека довольно посмотрел на всех. — А вот кто «Ямаху» осилит?

— Я с японцами с удовольствием повожусь, — согласился Изюм. — С «Хондой» я управлялся, понравилось!

К вечеру, повозившись с «Ямахой» и несколько раз запустив двигатель, Изюм с каждым пытался поделиться тем, как легко запускается двигатель:

— Зверь, да и только! Настоящий зверь! Цепочку на корпус накинул, оборота на три верхний винт бензобака открыл для поступления воздуха. «Опен» для тока бензина, понятное дело, повернул и скорость между «черепахой» и «зайцем» выставил! Все! И не надо полчаса дергать за «сим-сим», как это на наших моторах делается. На кнопочку нажал, на маленькую черную кнопочку, — и все, заревел! Закон моря!

— Ну что, ребята, предлагаю сейчас и пойти. Ноги будем делать! Ночи сейчас светлые. На камни не напоремся! Уберем только плот, чтобы в глаза не бросался!