Чтение онлайн

— Кукиш тебе, а не защиту!

Весь вечер писал запросы в различные инстанции, которые потребовал от него его подзащитный. А весь следующий день бегал, высунув язык, разнося их и собирая ответы.

Снова подкатило судебное заседание. Дорога привычно перемахивала через холмы правого берега степной реки, прорезала кленовые рощи, яблоневые сады, скатывалась в низовья рек и взлетала на меловые горы с остатками городищ кочевников.

Адвокат трясся на жестком сиденье автобуса и вспоминал, как когда-то к ним в консультацию пришел работать бывший прокурор, который вместо того, чтобы защищать своих клиентов, по привычке только обвинял.

— Вот я таким прокурором и окажусь! — лелеял сладкую мысль Конкин, понимая, что позволить себе этого не сможет.

За подобные вольности его бы попросили из адвокатов.

Автобус по каштановой аллее забрался в глубину городка.

Конкин спрыгнул с автобусной приступки и свернул к серому судейскому дому.

В суде сновали бабули, что-то писал на коленке инвалид, вводили и выводили арестантов. Судебный пристав пытался растолкать людей по залам. Адвокат заговорил с конвойным, с которым перекинулся парой слов еще на прошлом заседании.

— Ваш клиент приготовил вам очередной подарок, — сказал конвойный.

— Какой? — насторожился адвокат.

Он уже был по уши сыт выходками своего подзащитного: голодовкой, ревом-плачем, обвинениями в обмане…

— У него нашли лезвие!

— Ничего себе! — Адвокат вздрогнул, вспомнив бурный разговор с Будрицей в следственном изоляторе.

«Мог меня порезать», — холодком побежало по телу.

А если бы не нашли лезвие и он бы вскрыл себе вены в судебном заседании?.. Забрызгал бы всех кровью…

Хотя что-то не соглашалось: Будрица не такой… Слишком себя любит… Готов кого угодно утопить, лишь бы с его головы не упал ни один волос… Ведь «записал» следака… Опера…

Адвокат теперь знал, что для того, чтобы вывести Будрицу из голодовки, следователь и опер на свои кровные покупали и носили тому в камеру колбасу, ветчину, сок и даже апельсины.

— Пройдоха!

Глаза у адвоката забегали. Он усилием воли задержал взгляд на свисающей с потолка одинокой лампочке. И даже в глубине памяти не прослушивалось ни одной мысли о его даче, об украденной лестнице, обрезанной электропроводке.

То, что произошло следом, повергло адвоката в шок.

Будрица, которого, несмотря ни на что, собирался защищать, потребовал у судьи:

— …Прошу привлечь к уголовной ответственности адвоката Конкина… Выгнать его из адвокатов… Он вступил в сговор с прокурором… Хочет меня посадить… Мне не нужны два прокурора… Он взял пятнадцать тысяч и пусть их отдаст… — читал Будрица исписанный лист.

В голове адвоката пульсировало: «уголовной ответственности», «выгнать из адвокатов», «сговор с прокурором», «хочет меня посадить», «два прокурора», «отдаст пятнадцать тысяч…»

Какой еще сговор с прокурором, когда заготовил столько возражений против обвинения!

На столе было разложено множество ходатайств в пользу Будрицы, которые адвокат собирался заявить.

Два прокурора!

Хочет посадить!

Но он же не прокурор…

Неужели Будрица прочитал его тайные мысли?..

А деньги?.. Да он их уже давно отработал… И по всем адвокатским правилам следовало потребовать у его сестры еще…

Резануло: научил же Будрицу На свою голову!

Вспомнил, как наказывал ходатайства подавать только в письменном виде… добиваться своего…

Адвоката прошиб пот.

Он сдвинул разложенные на столе бумаги в одну стопку и смахнул в портфель.

Выскочив в коридор, Конкин пробежал мимо качнувшейся в его сторону сестры Будрицы, мимо инвалида, что-то пишущего на коленке. Сделав круг, забился в глубине коридора у батареи.

— Вот это да!.. Тебя хотят посадить… И кто? Тот, за кого ты собирался биться!..

А собирался ли? — что-то екнуло внутри.

Приходил в себя: сажать-то его было не за что… Разве был сговор?.. Да и такой уголовной ответственности за сговор С прокурором нет… За это разве что могут попросить из адвокатов…

Бросилось в глаза, как за окном согнулись от ветра кроны тополей, как метнулась в кусты сирени черная кошка.

Оказавшись в зале, Конкин обратился к судье:

— Отношения адвоката и подзащитного могут строиться только на доверии. О каком Доверии Будрицы адвокату можно говорить, когда он просит посадить меня за решетку!.. Считаю, что я не вправе дальше осуществлять защиту Будрицы…

— Будрица! — судья обратилась к бородачу. — Вы отказываетесь от адвоката Конкина?

— Нет, пусть защищает меня!

— Но ведь он только что сказал, что меня следует посадить! Выгнать из адвокатов. То есть я, по его мнению, не адвокат, — потоком хлынуло из Конкина.

— Защищайте меня, а я посмотрю на вашу защиту и решу!

«Попался», — пронизало Конкина с ног до головы.

Адвокат поймал на себе жалостливый взгляд судьи, ехидный — секретаря судебного заседания, обратил внимание на смешок прокурора.

Оказавшись в перерыве в коридоре, адвокат раздраженно подозвал сестру Будрица:

— Как вы могли…

— Не я… Брат…

— Я собирался за него биться, а он… Вы скажите, разве пятнадцать тысяч это много?.. Я их отработал… Сколько я выезжал в этот город… К следователю… В суд… А каждый выезд стоит три тысячи… Вы об этом знали… Сколько раз я посещал его в следственном изоляторе… А каждое посещение — полторы тысячи…

Сестра, ничего не понимая, кивала головой.

— Ищите другого адвоката!

— Но другой никто не хочет…

— Взяли меня на живца!.. С вас еще… несколько тысяч… Я думал их вам простить, но после такого…