Чтение онлайн

Это было самым горьким воспоминанием, даже еще более-горьким, чем -тот год тюрьмы, к которому ее приговорили в Лондоне во время войны. Возможно, не следовало тогда бежать в Англию, а надо было остаться в Париже, не боясь немецкой оккупации. Но, как ей казалось, в роковые минуты она всегда выбирала верный путь. Даже когда бежала из Крыма с остатками белых войск генерала Врангеля. Она была авантюристкой, а в дамской уборной редко что случается.

Сейчас она с наслаждением пила чай. Точно в половине восьмого в комнату с бумажным рулоном в руках вошел Вернер Фазольд.

— Приветствую вас, уважаемый мастер, « произнесла Кова-

82

лова тоном, выражавшим одновременно иронию и некоторое уважение. От подобного обращения Фазольд всегда чувствовал себя

неловко.

Я принес эскиз афиши, — сказал он. — Желаете посмот

реть?

Давайте-ка сюда, дорогой друг.

Вверху афиши — неестественно голубое небо, ниже — море С пенящимся прибоем, на переднем плане — песчаный пляж С двумя пальмами. Между пальмами — танцующая фигурка чернокожей девушки. Одеяние ее состояло из тропического цветка, украшавшего прическу, и тростниковой повязки вокруг бедер. Текст гласил: «К чему вам Гаваи, если есть Флорисдорф? Посетите Черкесский бар на Бертлгассе!»

—• Хорошо! — сказала Ковалова. — Очень хорошо! Но я хотела бы Флорисдорф заменить на Вену, на более известный город. Замените. Тогда мы сдадим афишу в печать. Хотите водки?

Фазольд покачал своей крупной головой и сел.

— Спасибо, с меня достаточно вчерашнего. Афиша вам дей

ствительно понравилась?

Я знаю, — ответила Ковалова, — чего желают мои клиен

ты: плоти. А эта плоть и предлагается на вашей афише.

Это как раз то, что требуется.

Но не мне, — сказал Фазольд.

Вам платят за это деньги.

Речь идет не о деньгах. Немного искусства не помешало

бы и здесь.

А разве его здесь нет? — спросила Ковалова. — У этой

малышки совсем неплохая фигура. Кого-то она мне напоминает.

Только вот кого? Ах да, Дору Фридеман. Дора, конечно, постар

ше, но это не помеха. Так, натурщицей у вас была Дора?

Фазольд побледнел.

— Она скорее бы выцарапала мне глаза.

— Ну, вчера я ничего подобного не почувствовала.

Ковалова вновь принялась рассматривать афишу. В тревоге

Фазольд закусил губу: не заметили ли чего-нибудь и другие?

Вы очень несмелы, Фазольд, — сказала Ковалова, подни

мая взгляд на него. — Некоторые женщины охотно идут на это.

Если бы вы вчера захотели, то смогли бы иметь целую дюжину.

А вы влачите одинокую жизнь в своей таинственной берлоге.

Собственно, каким образом вы добрались вчера домой? Пешком?

Здесь у причала была моя лодка, на ней я и переплыл

Старый Дунай.

Как романтично! Тогда вы определенно были не один.

Фазольд пожал плечами.

К сожалению, мне никого не удалось подхватить.

— Сказали бы мне. Я бы посодействовала. Да и ваш друг

Фридеман мог бы вам помочь.

— Он мне не друг.

Ковалова вскинула брови.

— Сегодня такое я слышу впервые. Разве вы не были вместе

в концлагере? Кстати, в каком?

— В последнее время — в Эбензее, — мрачно произнес Фа

зольд.

83

Складывается впечатление, — продолжала Ковалова, —

что он не всегда был вашим другом. Впрочем, вчера вы грелись

в лучах его милости и оставались до конца. Нас же просто вы

гнали.

Вы ошибаетесь. Меня он тоже выставил, и последним ушел

Деттмар,

Ковалова покачала головой.

Бедный Деттмар, Мне он также рассказал о своих забо

тах. Я сомневаюсь, чтобы Фридеман дал ему хотя бы один

грош. Фридеман тверд, как гранит. Но вы-то его лучше знаете.

Я знаю его только по чисто деловым отношениям: я рабо

тал на него.

— Этого достаточно, — сказала Ковалова. — Деловые контакты говорят сами з? себя. Вы проделали для него большую работу. Сначала продовольственные карточки...

Это было давно! — смутившись, воскликнул Фазольд.

Потом испанские паспорта, водительские права и облига

ции пять лет назад.

Фазольда бросило в пот. Что она еше знает?

— С этим покончено, — прервал он ее.

Ковалова хихикнула.

После всех операций, числящихся за вами, нет смысла вы

ходить из дела. Лучше продолжать.

Я прекратил, — с ожесточением сказал Фазольд. — Те

перь он что-то затевает с закладными. Но я ему сказал: без

меня!

И он согласился?

'А что же ему оставалось делать?

Если Фридеман так много знает, он не спустит вас со своего

поводка.

Рот Фазольда искривился в улыбке.

— Я тоже о нем кое-что знаю.

— Почему, собственно, вы пошли на это?

Фазольд отвел взгляд.

Это было в трудные времена. Я только что вернулся из

концлагеря, к тому же был молод и легкомыслен.

Убедительные причины, — кивнула Ковалева. »— Но не ду