Чтение онлайн

— Не найдут. Я проверял. Туда не заглядывали уже месяца два. Здесь гораздо безопаснее, чем в лесу. Мы как у Уга за пазухой. К тому же с этого места большая часть деревни — как на ладони. Лезь.

Лук все еще сомневался, но все же забрался по стремянке, откинул в сторону тяжелую крышку. Залез. Взял протянутый северянином топор.

Пахло пылью, старыми вещами и едким птичьим пометом.

— Слушай, а мельник с утра фонаря не хватится?

— Мельник нет. А кое-кто из крестьян поищет, — усмехнулся в рыжие усы следопыт.

Он сложил стремянку, поставил на место. Затем легко подпрыгнул, уцепился за край люка и, легко подтянувшись, забрался на чердак.

Га-нор опустил крышку на место. Та хлопнула, подняв в воздух целое облако пыли.

— Придавить бы ее чем-нибудь. Чтобы точно никто не залез. Ну-ка, помоги мне.

В одном из углов грудой были свалены ржавые мотыги, вилы, обломки кос. Таким на чердаке самое место. Здесь же лежал расколотый малый жернов. Весу в нем было фунтов триста. Мельник не стал выбрасывать ненужную, а с чисто крестьянской домовитостью запрятал ее, когда-нибудь сгодится. Вдвоем они перетащили жернов и положили на люк.

— Вот. Можем спать спокойно. Располагайся. — Северянин отряхнул ладони.

Только теперь Лук осмотрелся как следует. Доски на полу и на скошенных стенах были грубыми. От таких заноз нацеплять — раз плюнуть. По углам чердака скопилась старая, запыленная мукой паутина. В противоположной части, на фоне уже начавшего светать неба, большим квадратом выделялось окно. У него не было ни рамы, ни тем более стекол. Просто пропиленная в стене брешь. Должно быть, зимой здесь полно снега.

Лук подошел к окну, сел на корточки. Внизу река, впереди — деревня. Все равно что на дозорной вышке. Вид не хуже.

— Нас с утреца только слепой не заметит.

— Ну, ты бы еще туда задницу голую выставил. Тебя тогда за лигу разглядят. Уйди от окна, дурень.

— Что ты отсюда хочешь увидеть?

— Все, что смогу. Вот. Держи.

Га-нор бросил приятелю мешок. В нем обнаружилась копченая баранья нога, пяток луковиц с зелеными побегами, столько же яблок, маленький горшочек меда, брюква.

— Ого! — восхищенно воскликнул стражник, и в его животе приветственно заурчало. — Это кто такой добрый с тобой поделился?

— Амбар и ближайшие огороды. Хлеба достать не удалось.

— Спер, значит, — одобрительно крякнул Лук, нарезая кинжалом мясо. — Это правильно. Просить и покупать опасно. А ну как местные солдатам доложат? Лучше уж по старинке. Осторожненько. Взял, где положили, и унес.

— Осторожненько, — пробурчал добытчик. — Едва Угу душу не отдал. Там помимо патрулей секрет лежал, который я не заметил. Ловко залегли. Прямо на них вывалился. Они, как и я, были несказанно удивлены.

— Всех?

— Всех… Взмок, пока тела к реке таскал и следы прятал. С утра хватятся. Начнут окрестный лес чесать. Теперь уже серьезно.

— Деревню тоже могут.

— Вряд ли. Тут набаторцев видимо-невидимо. Я пока огородами да полями бегал, считать замучался. Они едва ли не в каждом доме сидят. На восточном краю, у дороги, казармы ставят. А чуть дальше то ли форт, то ли крепость. Даже ночью работа идет. Окапываются. Наши дураки мух ловят, а потом будут выбивать их большой кровью.

Лук слушал рассказ о похождениях товарища, не забывая жевать. От еды становилось тепло и уютно. Клонило в сон.

Солдат уже засыпал, когда в деревне испуганно завыла собака. К первой псине присоединилась вторая. Затем третья. Еще. И еще.

Лук вскочил. По его спине бегали холодные мурашки. Отчего-то стало жутко.

— Чего они?

— Не знаю. Спи, — не открывая глаз, процедил следопыт.

— Они неспроста. Ты только послушай!

Тоскливый вой собачьего племени вознесся до небес, отразился от них и растекся по речной долине, пожирая предутреннюю тишину. Казалось, что сама земля стонет и дрожит от этого звука. Стражнику захотелось закрыть уши руками. Лишь бы только не слышать.

— Наши старейшины говорят, что когда воет одна собака — ей плохо. А когда все — жди беды, — после недолгого молчания промолвил Га-нор.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Лишь только то, что сказал. — Сын Ирбиса повергся на другой бок. — Спи. Скоро утро. И, словно по незримой команде, все стихло. Следопыт уже давно посапывал, а Лук никак не мог заснуть. Собачий крик все еще звенел у него ушах.

Перепончатый крылгзан повел большим влажным носом из стороны в сторону и встрепенулся. Сквозь ароматы раннего утра, свежей травы и цветущей земляники пробивался слабый, едва ощутимый запах. Такой долгожданный и манящий. Ветер истрепал его, превратил в призрак, и, если не поспешить вдогонку, след растает.

Не мешкая, зверь раскрыл крылья и бросился преследовать ускользающую добычу. Проснувшийся после пятилетней спячки крылгзан хотел есть. Он летел над лесом, накапливая в пасти яд. Пролетая над большим заболоченным озерцом, вспугнул молодого оленя, но не стал отвлекаться на него. Добыча, которой создание собиралось сегодня отобедать, гораздо ценнее.

Пришлось преодолеть больше восьми лиг, прежде чем цель оказалась настигнута. Вначале в нос ударил одуряюще-сладкий, безумно дразнящий, теплый, приятный дух свежего мяса. А затем он увидел восемь маленьких точек двигавшихся вереницей по лесной дороге.

Шестеро четвероногих, теплых и трепещущих — лошади. Шестеро двуногих — нежных и сладких — люди. И двое непонятных, с неприятным запахом. Таких он еще не встречал. В другое время, прежде чем напасть, крылгзан проявил бы осторожность, понаблюдал… но голод слишком силен. К тому же чем могут навредить эти наземные?

Крылгзан оказался настолько захвачен выбором жертвы, что не сразу увидел поселение за лесом. У твари даже крылья задрожали от предвкушения. Сколько мяса!

Он и не знал, что в этих землях столько вкусной еды. Хорошо, что покинул старое гнездо и прилетел сюда. Конечно, перелет забрал все силы, пришлось долго спать но теперь-то он отъестся. Вначале всадники, а затем можно будет потаскать человеческих детенышей из большого деревянного гнезда на берегу реки.