Чтение онлайн

— Зачем ты привел меня сюда? Зачем только всколыхнул воспоминания? — горько прошептала я. — Это единственное, что сохранилось в моей памяти о маме.

Ноги подогнулись, и я соскользнула на ледяной пол. «Сердце Феникса» приятно грело грудь. Он словно успокоился, добившись своего.

«Вот я здесь. И что дальше?» — мысленно спрашивала я, разглядывая на стене золотистую птицу. Ее рисовал талантливый художник, она была как живая. И смотрела так… загадочно. Или это полумрак умело нагонял таинственности? Неожиданно в голове сверкнула мысль: «А откуда здесь этот рисунок? Как он сохранился, если подвал взорвался? Значит, все стены должны были быть разрушены?»

Я начала дрожать… не от холода. Стало страшно от всей этой мистики. С трудом поднявшись, я зашагала прочь, еле двигая ногами.

— «Сердце Феникса» принадлежало хранителям или огненным магам. Золотой феникс был их символом и красовался на гербе рода, — шептала я, вспоминая, что прочитала в древних фолиантах. — Кулон может переносить хранителей в прошлое, но для этого маг должен заплатить цену. Какую заплатила я? Сгорела на площади? Но почему я? Ведь…

Замерла. Очнулась в коридоре на первом этаже — словно кто-то резко выдернул меня из тумана воспоминаний. Свеча дрожала в моей руке. Я вся дрожала, а в голове крутились обрывки мыслей.

«Хранители не боялись огня. Он не мог причинить им вреда… А я… я?»

Ноги несли меня вперед, а мысленно я все еще оставалась в подвале и смотрела на золотого феникса. Щелк! И я остановилась. Тень… на меня шла тень. Я бы закричала, но горло перехватило от ужаса. Жар от «Сердца Феникса» разрастался, он проник даже в мою кровь, и я почувствовала, как кипяток побежал по венам.

Тень приближалась, теперь я слышала ее тяжелые шаги и видела суровое лицо… Инок Ираклий? Прерывисто вздохнув, хриплым голосом смогла произнести:

— Что… вы здесь… делаете?

Не думаю, что отец разрешил гостю гулять по дому, к тому же правое крыло было закрыто.

— Услышал зов, — ответил инок и погладил черную бороду. — Вам плохо?

— Нет, — я тряхнула головой, отступив. В панике я бросилась из подвала не на второй этаж по лестнице, откуда пришла, а бежала по первому… Стоило вернуться. — Заблудилась. Все хорошо… ступайте.

Только инок шагнул вперед и навис надо мной. Пришлось вскинуть голову и, подавив страх, взглянуть в глаза Ираклия. Жар кулона становился сильнее, мое тело горело. Казалось, еще немного, и оно вспыхнет как спичка.

Я ахнула, когда инок схватил мои запястья, упрямо сжав тонкие губы.

— Что… вы… — гневно воскликнула я, и тут Ираклий поднес мою ладонь к огню свечи, и я… захрипела от боли. Перед глазами снова стояла площадь, обезумевшая толпа. Она кричала: «Сжечь ведьму!» И огонь… Он стремительно поднимался по хворосту к столбу…

— Проклятье! — услышала я сквозь агонию боли голос инока. Он отпустил меня, и я обессиленно упала на холодный пол. Свеча потухла. Я лежала в темноте, чувствуя, как пульсирует обожженная ладонь, слушая отдаляющуюся поступь Ираклия и шум дождя. Никаких мыслей, лишь боль и жар, скопившиеся в одном месте. Я понимала, что надо подняться, позвать на помощь, но сил не было. Да и кого звать? Отца, который пригласил этого человека в дом? Слуг, которые наверняка его боятся?

Сколько прошло времени, пока я смогла наконец шевельнуться? Минута? Час? Сутки? Кулон притих, а вот ладонь… там распалялся огонь. Только боли… Ее больше не было. Прижав руку к груди, я решила, что лучше вернусь в комнату через второй этаж, чтобы никто не увидел. Мысль о том, чтобы жаловаться отцу, мелькнула, но тут же вызвала горькую усмешку. Рассказать, что его гость-инок водит моей рукой по огню… Нет! Сейчас нужно было просто добраться до своей комнаты и прийти в себя. А там… видно будет. Велю Дуняше позвать отца, скажу, что мне нездоровится. А про Ираклия… Пожалуй, пока промолчу или… все расскажу. Не знаю.

Я шла и прислушивалась к себе. Ладонь не болела, и жар утихал. И силы внезапно появились. Слабость исчезла.

В комнату я уже бежала, а дом все еще был погружен в тишину. Распахнув дверь, я влетела в спальню. Дуняши не было, а вот в камине пылали подкинутые дрова. Я зажмурилась, все еще боясь взглянуть на обожженную ладонь. Глубоко вздохнув, открыла глаза… Ничего. Кожа гладкая, белоснежная… только грязная. Но как так вышло?

Где-то там внутри пульсировало знание, но я боялась признаться самой себе. Нужны были доказательства… Какие? Я опустилась на колени перед камином, протянула дрожащую руку и тут же убрала ее. Нет, я была не готова снова испытать ту боль, но… «Сердце Феникса» слабо грело грудь и мои пальцы снова оказались над огнем. Его приятный жар слегка щекотал кожу, а я как завороженная смотрела на пламя и опускала руку… Ниже. Еще ниже. Зашипела от боли, только теперь она была другой, не такой резкой. Но самое удивительное — моя кожа не горела.

— Алиса Арсеньевна! — раздался взволнованный голос Дуняши, и я оглянулась.

Служанка с ужасом смотрела на меня. Ее взгляд метнулся на мою руку, на камин, снова на мою руку.

— Дров подкинула, — спокойно произнесла я, плавно поднимаясь. — Прогулялась в правом крыле и замерзла.

Облегчение мелькнуло в глазах Дуняши.

— А я вас потеряла, барышня. На первом этаже искала… Ах, у вас халат весь в грязи.

— Ничего, — махнула рукой. — Принеси домашнее платье, да мои волосы прибери.

Дуняша поклонилась и убежала в гардеробную. Дорожный наряд вчера вычистили, и в нем я вернусь в Веретьево. Здесь же пришлось переодеться в мамины платья. Они почти подошли, в талии и груди оказались чуть великоваты.

Я вновь рассматривала свою руку, потом коснулась кулона. «Неужели я…» Отчего-то даже в мыслях было страшно произнести это слово. «Сердце Феникса» встрепенулось, его жар на мгновение кольнул мои пальцы, словно подтверждая, и снова затих.

«Творец, укажи путь, по которому я должна следовать. Направь туда, где я смогу получить ответы. Прошу».

Параша от жуткого волнения сгрызла все ногти на пальцах, до боли в глазах всматриваясь в улицу. Проклятый дождь снова зарядил, и капли ударяли в стекло окна в такт биению сердца служанки. Вчера девушка не смогла скрыть от слуг свое состояние. Просто разрыдалась на плече Дарьи, когда повариха сочувственно спросила, как Параша съездила, а потом успокаивала служанку, говоря, чтобы та думала о Ванечке, как ему повезло расти в семье, где о нем будут заботиться.

А девушка лишь сильнее заливалась слезами и успокоилась лишь тогда, когда Михаил заставил ее выпить успокоительное и отправил отдыхать. Параша проспала до вечера, а потом бросилась бежать к Дарье. Страшно было сидеть одной, в голову лезли ужасные мысли о братике. Она и убираться в хозяйские комнаты пошла, и стирать белье, чтобы забыться… Устать и больше не думать.