Чтение онлайн

— Так какой тогда смысл с тяжёлым преступлением вообще в рейд записываться?

— Если поймают — петля точно. А в рейде шанс выжить есть. Ну и есть ещё отступники — те, кто человеческие ядра без разрешения Церкви поглощает. Так им вообще костёр положен, а тут грехи отпустят и свободным станешь.

— Так это выходит, любые преступления искупить можно? Ну вот, допустим, еретик, который барона обокрал — он тоже может в рейд пойти, ему всё простят?

— Чтоб от тебя Владыка отвернулся! — рявкнул трактирщик. — Не вспоминай его в моём трактире, понял?

— Да это… само вырвалось, извини, отец.

Я примирительно поднял руки. Трактирщик смерил меня недовольным взглядом и замолчал. Но скука победила и через пару минут, пока я поглощал завтрак, трактирщик продолжил:

— Не за любые. Если человеческое ядро было одно. И только в первый раз. А если больше или скрыл много ОР — никакой рейд не спасёт. Церковь таких умников не любит.

— А много — это сколько?

— Почём мне знать? Болтают, то ли тридцать, то ли пятьдесят.

— Так, а кто в рейде главный — барон или Церковь? — спросил я, чтобы увести разговор в сторону.

— Возглавляет воинов барон. Но без Церкви никакого отпущения грехов не будет. Говорят, настоятель Этьен лично к епископу ездил, прошение подавал.

Я вспомнил имя из описания эликсира «Великого Исцеления (D+)» и вопрос вырвался прежде, чем я успел подумать.

— К самому епископу? К Его Преосвященству, Матьё д’Орвелю?

— Ты из какой дыры вылез, парень? Забрал Владыка Матьё д’Орвеля уже больше года как. Светлая ему память. — Трактирщик говорил с сожалением: прошлого епископа явно любили. Потом он продолжил уже нервнее, будто опасаясь лишний раз произносить имя нового епископа. — Теперь у нас Тибо де Бельмон. Говорят, Его Преосвященство сам Владыка назначил.

— Ладно, отец, спасибо за завтрак и приют. Пора мне к кузнецу за копьём, а потом — к людям барона, в рейд записываться.

Побродил по деревушке, послушал, о чём люди говорят, забрал копьё и направился к вербовочному лагерю. Внутри было человек двадцать: шестеро тренировались, ещё с десяток занимались хозяйственными работами, а остальные изображали нечто вроде «приёмной комиссии». Понаблюдав, как тут всё устроено, я подправить свою легенду для правдоподобия и подошёл к людям барона.

— Стоять. Копьё, щит и баул сложи сюда. Потом можешь подойти к господину сержанту. Обращаться только «господин сержант» или «господин Ирвин». Всё ясно?

Я кивнул стражнику, сложил своё добро в указанную кучу и направился к сержанту. Похоже, он здесь был главным. Крепкий мужик лет тридцати пяти: каштановые волосы, тёмные глаза и цепкий, злой взгляд. Взгляд человека, который давно не верит ни в искренность, ни в случайности. Судя по внешности и имени, он не местный — скорее всего, с восточного побережья. Но уже не первый год в свите барона, и остальные к нему привыкли.

Я не успел даже поздороваться, как сержант начал говорить. Его речь была резкой и усталой. Так говорят те, кто слишком много раз слышал одно и то же.

— Что, мелкого монстра убил и ядро, вместо того чтобы сдать в Церковь, как по закону положено, сам сожрал? А теперь, значит, наказания хочешь избежать?!

— Случайно вышло, господин сержант! Я просто мясо пожарил и съел, не заметил, голодный был. Не было злого умысла у меня!

— А Тело Господние для инициации нашёл, да? И побоялся, что отнимут, поэтому сразу проглотил?

Из обучения в семинарии я знал, что «Тело Господне» — это специальное ядро, которое инициировало искру (F) ранга в принявшем. Именно её использовали крестьяне, за одного из которых я себя и выдавал.

— Да, господин…

— Раздери тебя Владыка! Вы хотя бы истории разные придумывали, а то у всех одно и то же! — взорвался Ирвин, злобно сверкая глазами. — Может, тебя сразу церковникам сдать? Будешь их палачу сказки рассказывать!

При упоминании церковников я едва заметно вздрогнул, но продолжил стоять с опущенной головой, изображая вселенское раскаяние. Лучше выглядеть жалким, чем опасным. Наконец сержант закончил орать и перешёл к конструктиву.

— И что с тобой делать, парень? Куда тебя определить? — постукивая пальцами по столу, спросил Ирвин. — Ладно, сейчас посмотрим. Эй, Жан! Бери тренировочные копья и намни бока этой деревенщине.

Жану было где-то лет двадцать пять. Он немного сутулился, но смотрел дерзко, даже с превосходством. На конце копья вместо железа был набитый тряпьём кожаный мешочек, перетянутый шнуром. Если таким сильно ткнуть — синяк гарантирован, но умереть никто не должен. По крайней мере, таков был замысел.

Не успел я толком взять щит, как Жан напал. Резко и размашисто, явно рисуясь. Он атаковал не меня — он играл на публику. Я просто сделал полшага назад, и его атака провалилась. Нанести ответный удар не успел — парень оказался быстрее.

Следующие пару минут схватки показали: мой противник быстрый, сильный, агрессивный. И на этом его достоинства заканчивались. Работать по уровням он не умел. Но главная его ошибка была в том, что щит для него оставался просто куском стены, за которой можно прятаться. Классическое заблуждение новичков: они не понимают, что щит — это тоже оружие, и им можно и нужно атаковать.

Счёт был три к одному, когда сержант нас остановил. Жан достал меня всего один раз — и то за счёт скорости, а не техники или тактики.

— Так, случайный глотатель ядер, напомни, как там тебя зовут? — уже с интересом спросил сержант.

— Эллади, господин Ирвин.

— Сколько у тебя Ловкость, Эллади?

— Четырнадцать.

Я решил соврать. Завтра она и так будет такой, а объяснять, с чего это характеристика выросла на единицу за ночь, мне совсем не хотелось.

— А двигаешься, как будто двенадцать. Колено бережёшь, спиной работаешь слабо. Травма была? Выздоровел и ещё не освоился?

— Да, господин сержант.