Чтение онлайн

— Ясно. Свободен.

Но двинуться Ален не успел. Лис шагнул из темноты, резко и точно ударил его в затылок. Контрабандист осел. Охотник быстро связал его и заткнул рот кляпом.

Потом я поговорил с двумя другими караульными — ничего нового узнать не удалось.

Подельников вызывал по одному. После разговора Лис убивал их бесшумно, кинжалом-когтем, как велел Жан. Следы должны были кричать одно: «Это сделали искаженные».

После обыскали караульных. Вещей брать не стали, но часть монет — три лорена — забрали.

Со всеми разговорами и делами управились за час. Лис остался у караула — присмотреть. Мы с Бывалым вернулись к костру.

Мне нужна была Мари. Подошёл, чуть тронул за плечо. Женщина открыла глаза мгновенно — явно не спала.

— Сына спасти хочешь? — в лоб спросил я. — Барон завтра штурмом берёт поселение. Чем это кончится сама знаешь.

— Х-хочу, господин, — заикаясь ответила она.

— Сейчас я перережу верёвки. Пойдёшь в тот край лагеря, — я указал туда, где был связанный Ален. — Там мой человек даст кинжал. Убьёшь одного караульного. Там уже есть два трупа, не пугайся. Закричишь — и твой прибавится к ним. Как всё сделаешь, кинжал оставь в ране и беги в деревню. Предупредишь всех. Времени у вас до рассвета: по темноте на штурм не пойдут. Всё поняла?

— Убить?..

— Или так, или на костёр вместе с сыном.

Мари помолчала, потом кивнула — медленно, будто подписывала приговор самой себе.

— Да, господин. Зачем помогаете?

— Ненавижу, когда жгут детей. Даже искажённых.

Моим бойцам искажённые точно не поверят, а вот Мари им была хорошо знакома — у неё шансы есть. Да и если расскажет про убийство кинжалом-когтем, должны сразу понять, что это провокация и зачем она нужна.

Надеюсь, искажённые уйдут. Если не все, то большей частью. Это спасёт не только их детей, но и наши жизни. Потому что «искупление» будет на самом острие атаки. И чем меньше обороняющихся останется за частоколом — тем меньше наших ляжет на подступах.

Верёвка была не толстая — хватило пары движений ножом, чтобы освободить Мари. Как только путы спали, я шепнул:

— Не беги. И не оглядывайся. Иди ровно, как будто тебя просто гонят по делу.

Женщина кивнула — бледная, с сухими губами — и встала.

После чего я вернулся к костру. Ирвин мог отслеживать положение браслета, и, чтобы не стать подозреваемым номер один, мне лучше посидеть здесь. Сержант должен видеть, что я нахожусь далеко от основного места событий и физически не мог принять в них участие.

Но я прекрасно знал, что там происходит. Потому что ничего не пустил на самотёк.

Вот Мари пошла в сторону караульных. Не бегом — шагом, как человек, которому сказали «иди», и он идёт. Вслед за ней, метрах в десяти, шёл Бывалый. Он держал дистанцию, чтобы со стороны это выглядело случайностью. Будто солдат просто вышел «по нужде» или проверить лагерь. Задача у него была простой: если женщина дрогнет или попробует метнуться не туда, он ее остановит и дотащит куда нужно.

Лис тем временем делал то, что умел лучше всего. Он заметал следы. Но делал этой не какой-то «магией», а руками. Убирал очевидное и создавал новое. Чтобы всё выглядело как «вылазка из деревни». Срывал ветки, оставлял на кустах клочья ткани, на земле — отпечатки каблуков, идущие со стороны поселения искажённых. Использовал, конечно же, не свою обувь, а контрабандистов.

Никто не поверит, что Мари одна прирезала трёх здоровых мужиков. А вот в то, что была вылазка из посёлка, и Мари где-то «пересеклась» с нападавшими… Или что они пришли за ней… В это поверить уже можно.

Когда Мари дойдёт до Алена, Лис проверит, что контрабандист всё ещё без сознания, развяжет его и отойдёт на десять шагов. Охотник будет стоять за деревом со стрелой, наложенной на тетиву. Его задача — подстраховать Мари, если удар выйдет смазанным. И, что важнее, проследить, чтобы женщина действительно побежала к искажённым. Не в лес. Не в лагерь. Не к баронским. А в поселение.

У Готье тоже была своя роль. Он нарушил правила и не отвёл Мари под охрану. И будет виноватым в её исчезновении. Поэтому он нужен живым: чтобы его можно было повесить за халатность, и не искать других виноватых. Например, меня.

Время неторопливо текло вперёд, а я бездумно смотрел в костёр, слушая, как в углях щёлкает смола. Пусть костёр запомнит меня здесь. Пусть ночные патрульные, если их потом спросят, вспомнят: старпер сидел у огня.

Лис появился бесшумно и коротко кивнул. Я не интересовался подробностями. И так понятно, что дело прошло успешно.

Верёвки, которыми связывали караульных, охотник кинул в огонь. А после протянул мне ядро. Ещё тёплое и в крови.

— Это с Алена. Искаженные всегда вырезают ядра.

«Можно сказать, уничтожение вещдоков», — думал я, глотая ядро и глядя на сгорающие верёвки.

Обнаружено ядро. Содержит 20 ОР.

Похоже, контрабандист не только торговал нелегальными ядрами, но и поглощал их в немалом количестве. Куда потратить ОР я нашёл сразу же.

Улучшить модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)» до 2-го уровня (20 ОР)?

Подтвердил намерения и Система начала работать. На меня волной накатила усталость, и я лёг, надеясь уснуть. И даже убедил себя, что ночь пройдёт спокойно. Что всё, что могло пойти не так, либо уже прошло мимо, либо случится утром.

И именно тогда чья-то тень перекрыла мне свет звёзд.

— Вставай, Эллади. Только тихо.

Голос был низкий и тихий. Без привычного рыка. Я узнал его сразу и внутри всё неприятно сжалось. Этот голос обещал только одно: неприятности.

Ирвин появился рядом, будто вырос из темноты. В плаще, при оружии. За плечом два силуэта: Жан и Реми. Но они держались поодаль и молчали.

— Господин сержант… — я поднялся на локоть, изображая сон. — Что случилось?

— Где был весь вечер?

Вопрос был задан ровно, без нажима.

— Немного ходил по лагерю, с людьми разговаривал. С «искуплением» в основном. Искал то, что вам нужно.

— Нашёл что-то?

Ирвин смотрел очень внимательно. Не ругался, не угрожал — наблюдал за моей реакцией, ловил слова. Проверял не смысл, а то, как я говорю. Я же помнил про «трекер» в браслете и решил использовать это в свою пользу.