Чтение онлайн

— Только догадки, господин сержант. Там, — махнул рукой в сторону караула, — мужики какие-то мутные. Мне толкового ничего не сказали. Но вам, может, и скажут.

Одной фразой я объяснил, что делал ночью у мёртвого караула — и главное, зачем. Заодно сведя все к работе по задаче сержанта.

Ирвин кивнул, словно поставил галочку в голове.

— Бери своего охотника и за мной.

Я дёрнул Лиса и мы пошли за сержантом — прямо к убитому караулу. Ирвин ничего не объяснял, просто шёл. С каждым шагом напряжение внутри сжималось сильнее, словно пружина.

Сержант остановился за несколько метров до места и поднял ладонь.

— Стой. Дальше без приказа не ходи — следы затопчешь.

Ирвин продолжал говорить спокойно, по-деловому. Его словно подменили.

— Караула больше нет. Убили всех. Пусть твой охотник всё тут осмотрит. В прошлый раз, со Щербатым, толк от него был.

На душе немного отлегло: раз Ирвин привлёк нас к расследованию, значит всерьёз не подозревал. Я кивнул Лису, и тот аккуратно обошёл место убийства, подсвечивая факелом.

— Следов мало. Нападающих было трое, все мужчины. Караул убили тихо, сзади. Били кинжалом… но лезвие странное: режет не как ровная сталь. Или кривое, или из кости твари.

Лис говорил уверенно, показывая на следы, — и это звучало убедительно. Впрочем, пока он ни разу не соврал.

— Откуда пришли?

— Сложно сказать: почва каменистая, следов почти нет. Осмотрюсь подальше?

Ирвин кивнул. Лис сделал большой круг, уходя туда, где трава была гуще, и вернулся.

— Что-то странное, господин сержант. Трое пришли со стороны посёлка искажённых. После дела двое ушли в лагерь… а вернулись уже втроём, с женщиной. Потом все вместе направились к поселению.

Ирвин чуть прищурился.

— Уверен, что это были искажённые?

— Я уверен, что они пришли со стороны деревни и ушли туда же. А искажённые или нет — по следам не определишь.

— Ясно. А что за женщина?

— Не знаю. Но могу провести по её следам.

— Веди.

Охотник поднял факел повыше и повёл нас к тому самому колышку, где была привязана Мари. Сержант посмотрел на колышек, на храпящего Готье, потом перевёл взгляд на меня.

— Тут ваш проводник был? А теперь ее нет?

— Была. А я говорил Готье отвести её под охрану! — воскликнул я, добавляя в голос злости и негодования за чужую ошибку. Вышло достоверно.

— Так… — протянул сержант. — А он что?

— Говорит: куда она связанная в охраняемом лагере денется?

Решение Ирвин принял быстро, не раздумывая. Словно расследование было ему привычнее, чем руководство «искуплением».

— Так, Жан. Бери пятёрку солдат. По одному выводи бойцов этого южанина, — указал он на меня. — И отдельно Готье. Всех разделить, разговаривать запретить. Попробуют рот открыть — можешь сразу в морду бить.

— С этими из «искупления» все понятно. Но Готье — баронский, нам не подчиняется, — заметил Жан.

— Под мою ответственность.

Ирвин явно хотел допросить всех по отдельности и сравнить версии. Разделение и запрет на разговоры — чтобы не успели согласовать ложь. Сержант действовал не как военный, а как опытный дознаватель. Я снова спросил себя: на кого он работает на самом деле? И чем мне это грозит? Ответов пока не было.

Моих бойцов забрали. Они чётко понимали: скажут лишнего — петля грозит всем, что бы там сержант ни обещал. Но я всё равно нервничал. Время тянулось, а сон не шёл.

Вернулись мои под утро. Взъерошенные, дёрганные и уставшие. Но целые: ни побоев, ни следов пыток. Перекинулись парой слов: претензий к нам нет. А вот Готье остался под охраной.

Поспать так и не дали. Утреннюю тишину разорвал тревожный звук рога.

Всех согнали на общее построение в центр лагеря. На импровизированной трибуне стоял барон, злой и решительный.

— Бойцы! Вы все видели: вчера я пошёл к искажённым с миром. Они согласились на справедливые и законные требования Церкви. Но этой ночью нарушили договорённости и подло напали на наших ребят! Тихо, словно крысы, вырезали караул, надеясь, что это сойдёт им с рук. Но мы этого так не оставим! Кровь смывается только кровью! Отомстим за наших!

Барон вытащил меч и поднял его вверх, словно пронзая небеса. Ему ответил нестройный гул одобрительных возгласов. Толпе не нужны доказательства. Толпе нужен повод. И виноватые.

— Я, барон Гильем де Монфор, за попрание чести приговариваю всё поселение искажённых к уничтожению! И даю право моим бойцам после захвата деревни грабить, убивать и жечь бесчестных еретиков и их подпевал!

На этот раз одобрительных голосов было больше. И звучали они громче. «Честь» — слово красивое, но абстрактное. «Грабить и жечь» — это уже конкретика. У солдата сразу в голове складывается понятная выгода, а значит и вера в правоту приказа.

Барон покинул трибуну, и в лагере началась суетливая подготовка к штурму. Проверяли снаряжение, раздавали команды, сгоняли людей на работы, мастерили таран. Сержант о нас пока забыл. Пользуясь этим мы спрятались в палатке и немного вздремнули.

Часа через три Ирвин вызвал всех старперов. Вместе со мной командиров пятерок набралось трое.

— Значит, так. Вы идёте на штурм первыми. Задача: вон тем бревном-тараном выломать ворота. Главным назначаю Эллади. Он делом доказал, что головой думать умеет. А чтобы у вас было полное согласие, предупреждаю сразу — кто ослушается Эллади, того я накажу очень больно. Может, даже во время штурма. Всё ясно?

Старперы нервно закивали головами. Недовольство сержанта каждый успел ощутить на себе и повторять не хотел.

— Эллади, на время штурма кольцо сдашь Савару. Если выживешь — получишь обратно. А то стащат эти проклятые еретики с твоего трупа — мне потом Церкви платить.

Ирвин ушёл, а я повернулся к новым подчинённым:

— Собирайте всех бойцов у того бревна, что господин сержант тараном назвал.

Не прошло и пяти минут, как приказ был исполнен. Две приданные пятёрки из «искупления», за редким исключением, выглядели жалко. Какой-то сброд. Глаза бегают, руки дрожат, щиты из гнилых досок. Мне с составом ещё повезло. Хотя, как известно, у каждого везения есть имя, фамилия и отчество. И моё звали «Сержант Ирвин». Может и не зря я ему взятку давал.