Чтение онлайн

Бывалый вернулся из погреба, и мы начали движение к точке сбора по тревоге. Но не успели пройти и десяти метров, как появился Арно со своей собакой.

— Третий колодец у вас тут? — бросил он без лишних церемоний.

— Да, господин Арно. Кто-то пытался отравить воду, диверсанта мы спугнули. Селена, передай мешочек с ядом господину.

Ловчий взял мешочек и, не глядя, сунул его одному из своих подчинённых. Гарон вскинул голову и несколько раз гавкнул. Арно лишь потрепал волкодава по голове, как гладят инструмент, который хорошо отработал.

— Чуешь нечисть искажённую? Эта тварь ушла, гнаться за ней в ночи — верный способ в ловушку попасть. Но ты ведь свалил уже одного, сожрал его ядро? Хватит на тебя сегодня. — Арно поднял глаза на меня. — Выставишь караул возле колодца. Чтобы всю ночь глаз не сомкнули, ясно?

— Да, господин Арно, всё ясно.

Ловчий даже не дослушал мой ответ, и пошёл дальше по дороге, разговаривая со своим псом.

— Пошли, Гарон, прочешем лагерь, может, ещё кого найдём тебе на поздний ужин.

Мы же вернулись к костру. Лагерь ещё гудел, но какой-то деловой, упорядоченной суетой, в которую влились и мои приказы. Я составил расписание дежурства, расставил часовых, отправил остальных спать.

Командирские дела были закончены. Я прислушался — лагерь успокаивался. И даже рычание Гарона не доносилось.

Самое время поговорить с девочкой-искажённой.

Искажённая сидела в погребе и не проявляла никаких признаков страха. Скорее наоборот, с любопытством рассматривала меня. Словно я был задачей, которую ей интересно разобрать.

— Я вытащу кляп, но орать нельзя. Закричишь — тебя услышат баронские и отведут на костёр. Это понятно?

Девочка лишь утвердительно кивнула. А я аккуратно вытащил тряпку и дал ей возможность говорить.

— Я поняла, кто ты, — бодро прошептала она и доверительно добавила: — Ты человек, который ведёт дела с папой.

«Человек» она говорила с той же интонацией, что и Гюго. Немного презрительной, немного отгораживающей и явно дающей понять, что искажённые себя людьми не считают. А ещё меня почему-то дернуло от её «папа». Я ощутил что-то тёплое и знакомое в этом слове. Нахлынули воспоминания о Земле, в которых «папой» меня называли сыновья и я поспешил отгородится от них, чтобы не расклеиться окончательно.

— Звать тебя как?

— Лира.

— Откуда знаешь, что я веду дела с твоим отцом?

— Мари рассказала. Я с её сыном дружу. И часто её вижу, — продолжала щебетать Лира, словно мы обсуждали не яд в колодце, а пироги на ярмарке. Я нахмурился.

— Сын Мари тоже колодцы травить пошёл?

— Ага, — жизнерадостно подтвердила искажённая.

— А сколько вас всего было?

— Трое.

Гарон задрал только одного. Если это был сын Мари, то хотя бы не мне придётся приносить ей дурные вести. А вот этому жизнерадостному чуду, которое, похоже, вообще не понимает, во что влезло.

— Кто вас послал на дело?

— Никто. Я сама всё придумала и всё организовала, — с гордостью ответила искажённая. — Услышала, как отец говорил, что барон выжил, хотя он и в плохом состоянии. Что хорошо бы воду отравить. Только Камнерез злой сейчас — его потревожили, ранили, но не покормили. Мимо него не пройдёшь секретным ходом. Так что взрослые к вам в лагерь добраться не могут.

— А дети, значит, могут?

— Я уже не ребёнок! — обиженно заявила Лира. — Чем меньше существо, тем меньше оно тратит ОР на своё улучшение. И тем тусклее горит в нём ядро. Так что на нас Камнерез внимания не обращает.

А вот это была уже интересная информация.

— Так, а что происходит, когда дети растут?

— Как говорил папа, вырабатываемое нами ОР идёт на покрытие разницы при увеличении размера.

— И с монстрами так же?

Лира посмотрела на меня как на идиота.

— Конечно. А как может быть иначе? Папа говорил, что ОР не только в ядре — они по всему организму распространяются, когда улучшение получаешь. И чем больше монстр, тем больше ему ОР нужно для достижения того же эффекта.

Разговор свернул куда-то не туда. Азарт и жизнерадостность девочки оказались настолько заразительны, что я даже забыл, какой говённый мир нас окружает. И что будет с Лирой, если Гарон или баронские её найдут.

— А что с остальными детьми? Все успели уйти из деревни?

— Конечно. Мари всех предупредила, и мы ушли сквозь горы в долину. У нас там… — девочка запнулась, словно боясь сказать лишнего. — В общем, у нас там есть где жить.

— Хорошо. Значит, взрослые не в курсе того, что вы здесь?

— Не-а.

Я лишь тяжело вздохнул. Вот почему её отец не следит за своей дочерью? Или следит? Но так, как привык: отпускает и ждёт, что выживет?

— Ты понимаешь, что это дело крайне опасное?

— Конечно. Но все вызвались добровольно.

— Одного из твоих товарищей задрала собака. И сожрала его ядро. Теперь он мёртвый. Насовсем мертвый. Понимаешь?

— Так бывает, — немного печально сказала девочка. — А собака большая? Та, что к нам в пещеру приходила?

— Да, она.

— Так это монстр, — Лира чуть повеселела, но грусть из её голоса не ушла полностью. — Если монстр тебя убил и сожрал твоё ядро, это не беда. Мы ведь тоже их убиваем и поглощаем их ядра. Как говорит папа, это честный обмен.

Философия искажённых была какой-то странной. Фаталистической, я бы сказал. Но, возможно, с другой просто не выжить в таком мире?

Я смотрел на девчонку и не знал, что сказать. В этом мире дети умирают часто, и философия «так бывает» — это просто броня для психики. Но Лира произносила эту фразу так легко, будто речь шла о сломанной игрушке. От этой лёгкости внутри поднималось холодное давление. Ровное, без истерики, но с ясным пониманием: здесь всё устроено неправильно.