Чтение онлайн

Я взглянул на часы. Четверть десятого. Чтобы успеть на самолет, мне надо выезжать через час. Убедившись, что билет на мое имя действительно заказан, я позвонил Лесу домой.

— Я знаю, что предупреждаю тебя в последнюю минуту, — сказал я, — но мне позарез нужны два свободных дня.

— Ну да, я видел эту статью в «Таймс» сегодня утром. Догадываюсь, что ты у нас не задержишься, Дэвид.

— Скорее всего, так и будет.

— Ну, насчет ближайших двух дней, считай, договорились. Но ты не возражаешь, если я попрошу тебя отработать положенные две недели до ухода?

— Без проблем, Лес.

Затем я взял чемодан, в котором возил костюм, утяжелив его четырьмя сценариями и сменой белья. Мне понадобились два часа, чтобы добраться до аэропорта, и еще шесть, чтобы перелететь через континент. В своем номере в гостинице я оказался около полуночи. Но заснуть мне не удалось. Поэтому я оделся и пошел бродить по Манхэттену, пока не начало светать. Потом я вернулся в гостиницу, надел костюм и стал ждать прибытия лимузина из Эн-би-си. Он появился чуть позже семи. Еще через пятнадцать минут меня уже гримировали и пудрили в студии.

Вскоре открылась дверь, и вошел Филипп Флек в сопровождении двух крупных джентльменов в строгих черных костюмах. Флек сел в соседнее со мной кресло. Я взглянул на него и заметил большие мешки под глазами — намек на то, что не только я не спал предыдущей ночью. Флек не мог скрыть волнения. Гримерша пыталась расслабить его непрерывной болтовней, пока накладывала толстый слой грима на мясистое лицо, но он закрыл глаза и отрешился от всего.

Затем дверь открылась и вошла суперактивная женщина лет двадцати восьми — тридцати. Она сообщила нам, что ее зовут Мелисса, что она помощник режиссера и что у нас будет пять минут в эфире. Флек промолчал, когда она прочитала список возможных вопросов, которые Мэтт Лаудер, ведущий программы, может нам задать.

— Что-нибудь еще желаете знать, джентльмены? — спросила она.

Мы оба отрицательно покачали головами. Она пожелала нам удачи и вышла из гримерки. Я повернулся к Флеку и сказал:

— Хочу поблагодарить вас за похвалу в «Таймс». Я очень тронут.

Он промолчал, глядя вперед. Лицо его было напряженное. Ему явно было не по себе.

Тут неожиданно нас подняли и повели за кулисы, а оттуда на площадку, где снимались «Новости». Мэтт Лаудер был уже там, он сидел в кресле скрестив ноги. Когда мы вошли, он поднялся, чтобы пожать нам руки, но не успел сказать ничего, кроме «Здравствуйте», так как на нас налетели звукооператоры и начали прикреплять микрофоны к лацканам пиджаков, а две гримерши еще раз припудрили наши лбы.

Я положил стопку сценариев на кофейный столик, стоящий перед нами. Флек взглянул на них, но не сказал ни слова. Я присмотрелся к нему. Его лоб, несмотря на грим, покрылся каплями пота. Мне приходилось читать о его патологической ненависти к интервью, но теперь я мог воочию убедиться, какой мукой было для него сидеть перед камерами. И я еще раз осознал, что он идет на все это только потому, что отчаянно хочет удержать Марту.

— Вы в порядке, Филипп? — спросил Мэтт Лаудер у своего потеющего гостя.

— Все будет нормально.

Постановщик объявил:

— Пятнадцать секунд.

Мы все замерли в ожидании. Затем он начал обратный отсчет от пяти и показал пальцем на Лаудера, который немедленно включился:

— Снова добро пожаловать! Для тех из вас, кто любит хороший голливудский скандал, мы коснемся того, о чем последние несколько дней пишут все газеты. Только в отличие от других скандалов у этого счастливый конец. Счастливый — для Дэвида Армитажа, лауреата премии «Эмми» и автора телевизионного хита «Продать тебя». Как вы знаете, полгода назад его уволили из собственного шоу после обвинения в плагиате. Но теперь репутация Дэвида Армитажа полностью восстановлена благодаря вмешательству одного из самых известных предпринимателей Америки Филиппа Флека.

Затем он бегло перечислил, в чем именно меня обвиняли, рассказал о грязных инсинуациях Тео Макколла и более подробно — о вмешательстве мистера Флека, который восстановил мое доброе имя.

— Я знаю, Филипп, что обычно вы стараетесь избегать публичности, — сказал Мэтт Лаудер. — Тогда почему вы решили изменить этому принципу? Вам так хотелось помочь Дэвиду Армитажу?

Опустив голову и не встречаясь глазами с ведущим, Флек начал говорить нерешительным голосом:

— Ну… Дэвид Армитаж, вне сомнения, один из самых выдающихся драматургов сегодня. К тому же так вышло, что он пишет сценарий к моему следующему фильму… Так что, когда его карьера была пущена под откос мстительным репортером, человеком, который ничуть не лучше наемного убийцы, я… гм… решил, что должен вмешаться.

— И вмешательство мистера Флека оказалось для вас поворотным моментом, Дэвид… особенно после гонений, которые привели к изгнанию из Голливуда…

Я широко улыбнулся и сказал:

— Вы абсолютно правы, Мэтт. Своим профессиональным возрождением я обязан этому человеку, который сидит слева от меня, моему дорогому другу Филиппу Флеку. И я хочу доказать вам, каким он был для меня замечательным другом…

Я протянул руку, взял один из четырех сценариев, лежащих на столике, и открыл его на первой странице.

— Когда моя репутация была разорвана в клочья, когда никто не хотел брать меня на работу, знаете, что сделал Филипп? Он заслонил меня собой, поставив свое имя на четырех моих сценариях, потому что, знал, что если на них будет стоять мое имя, ни одна студия к ним не прикоснется. Вот видите, это один из тех четырех сценариев — «Три старых ворчуна», — но, как вы можете заметить, Мэтт, автором на нем значится Филипп Флек.

Камера показала титульную страницу крупным планом. Лаудер одновременно спросил у Флека:

— Выходит, вы действовали в качестве подставного лица за Дэвида Армитажа, Филипп?

Взгляд Филиппа в первый раз встретился с моим, и в нем я прочитал леденящую ненависть. Он знал, что попался и что ему не остается ничего другого, кроме как подыграть мне. Поэтому, когда камера наехала на него, он неохотно выдавил:

— Ну да, Дэвид прав. Его имя настолько извозили в грязи, что для большинства голливудских студий он стал неприкасаемым. И верно, я хотел, чтобы фильмы, которые я собираюсь сделать по его сценариям, распространялись крупными кинокомпаниями. И у меня не было выбора, пришлось поставить на сценариях свое имя… разумеется, с согласия Дэвида.