Чтение онлайн

Девушек среди подмастерьев было совсем немного — в основном в гильдиях пекарных и тех, где изготавливались украшения из теста. Там и мастера все были женщины. Деянира с ними не общалась. Она очень быстро усвоила немного снисходительный тон по отношению к этим гильдиям. Еще бы! Ведь сама она, как-никак, занималась ремеслом, которому традиционно посвящали себя мужчины. Конечно, стать первой женщиной-оружейником было бы еще круче… Но Деянира не решалась перейти грань, за которой ее поведение будет сочтено вызывающим.

Пока что она аккуратно приходила на собрания своей гильдии и стояла за креслом мастера, пока он откровенно маялся от скуки и ждал окончания. В отличие от Дахатана, Деянира внимательно слушала все, о чем говорилось. Она не упускала ни одной новости, ни одной тенденции. Собирала сведения, потом анализировала их и делилась с мастером выводами.

В конце первого месяца ее службы в дом Дахатана заскочил мальчишка — младший подмастерье из преуспевающего дома мастера Тассилона. Хлопая деревянными башмаками по босым пяткам, он скакал в прихожей и нетерпеливо кричал:

— Эй, Деянира! Деянира! Эй, тебя зовут! Ну ты, глухая! Эй, Деянира, это правда, что тебе чепец уши залепил?

Он еще подпрыгивал и выкрикивал разные глупости, когда ему на голову свалился комок нечесаной шерсти. Колючая масса застряла у него в волосах, несколько ниток просочились за шиворот, и мальчишка с проклятьями начал чесаться. Он как раз извивался возле стены, когда по ступенькам, не спеша, спустилась Деянира.

— Почему ты орешь на весь дом? — строго вопросила она, поневоле подражая старшей медсестре в детской поликлинике, которая выходила из кабинета, чтобы унять расшалившихся пациентов в очереди. — Что произошло, дитя, почему ты так взволнован? Налил своему мастеру красителя вместо выпивки?

Гассилон иногда злоупотреблял алкоголем, и чужие подмастерья позволяли себе прохаживаться на сей счет. В своем кругу, разумеется.

Мальчишка погрозил Деянире кулаком.

— Придержи язык, женщина!

Деянира высунула язык.

— Сам придержи!

Он было потянулся к ней, но в последний момент отдернул руку. Деянира засмеялась.

— Правильное решение! Давненько я не откусывала пальчик-другой!

— Ты злая, — сказал мальчишка. — А я-то принес тебе приглашение на пирушку.

Деянира выразительно подняла брови. Впрочем, в полумраке прихожей этого никто не оценил.

— Ну да, на традиционную пирушку всех подмастерьев, — подтвердил мальчишка. — Каждый раз в конце месяца мы собираемся и бедокурим. Это разрешено и даже приветствуется, потому что помогает нашей дружбе. Будут кожевники, сапожники, ткачи. Ну и швей мы приглашаем… Только они обычно не приходят.

— Почему?

— У них своих бабьи посиделки, — сказал мальчишка голосом, полным невыразимого презрения.

— Что ж меня позвали? — осведомилась Деянира.

— Ты же не швея — так? Ну и потом… — Мальчишка хихикнул. — Сама увидишь.

— Понятно, — сказала Деянира. — Это испытание. Посмотрим, кто крепче: девчонка с Екатерининского или гоэбихонские забулдыги.

Юный посыльный ничего не понял и просто удрал, стуча башмаками.

— Кто приходил? — спросил Дахатан, не выходя из своей спальни.

Деянира ответила невозмутимо:

— Принесли приглашение на пирушку подмастерьев. Вас это не касается, мастер.

Дахатан спросил:

— Ты, конечно, наденешь мужское?

— Что? — Деянира даже подскочила, как будто ее кровно оскорбили. — Мужское? Зачем это?

— Увидишь, — слышно было, как мастер сел в кровати, — в мужском было бы проще. Только плащ сверху набрось, когда пойдешь по городу, чтобы не возникло скандала.

— Я намерена утверждать себя как женщина, и при том как женщина, с которой надлежит считаться, — заявила Деянира. — Никаких поблажек. А мужской костюм был бы именно такой поблажкой.

Мастер только вздохнул. Он успел понять, что спорить с Деянирой — занятие изнуряющее и ни к чему хорошему не приводящее. За месяц она успела прибрать к рукам весь дом и повсюду завела свои порядки. И Дахатан не мог не признавать, что его это полностью устраивает.

Деянира отправилась на пирушку подмастерьев в туго зашнурованном корсаже, в безупречном чепце, в жестких длинных юбках, — воплощенное ханжество, идеальная старая дева.

Гоэбихон ненавидел бездельников. Никаких послаблений тем, кто не желает работать! Никакого снисхождения тем, кто шляется без толку и пользы! В городе не было постоялых дворов. Ни одного, даже в виде исключения. Если чужак приезжает в Гоэбихон, значит, он приезжает по делу — и к кому-то определенному, к горожанину, который готов приютить его у себя и кормить за свой счет. В городе не имелось таверн, ресторанов, забегаловок, кафе — в общем, таких мест, куда можно заглянуть вечерком пропустить стаканчик и посидеть с друзьями. Гоэбихон не одобрял пустопорожней дружбы. Отношения могут быть лишь с коллегами по работе — а для того, чтобы пропустить с ними стаканчик, существует здание гильдии. Там, под строгим надзором, в строго определенные часы дозволяется традиционная пирушка. Для мастеров — отдельно, для подмастерьев — отдельно.

Когда Деянира вошла в комнату своей гильдии, ее встретили дружными воплями, свистом и стуком кружек о стол. Она была здесь впервые, но не слишком удивилась тому, что увидела. Собственно, этого она и ожидала: посреди комнаты — длинный стол со скамьями, под окнами — большие сундуки с плоскими крышками, где, очевидно, хранились образцы, альбомы узоров, контракты и прочее имущество гильдии. Несколько пыльных, выцветших и, по всем параметрам, не слишком удачных гобеленов украшали стены.

Деянира перелезла через скамью и уселась за стол. Перед ней очутилась огромная кружка, доверху наполненная пенистым элем. Девушка протянула руку и взяла кружку.

— Вы, наверное, ожидаете, что я скажу речь? — заговорила она.

Они так и покатились со смеху. Деянира строго обвела их глазами.

— Здесь больше нет женщин, — продолжила она.

— Ты одна такая дура! — давясь от смеха, выкрикнул какой-то парень.

Деянира даже не посмотрела в его сторону.

— Ну так я заставлю с собой считаться, — продолжала девушка невозмутимо. — Пока вы все будете гнуть спину на своих мастеров, я сама стану мастером. И, может быть, возьму кого-нибудь из вас к себе.