Чтение онлайн

— Мне показалось… Да нет, что там — «показалось» — я уверена… — Она перевела дыхание и выпалила: — Авденаго — выкормыш Джурича Морана!

Все. Страшное имя произнесено. Она обмякла. Теперь пусть Тиокан напрягается, а с нее хватит. У нее закончились последние силы.

Тиокан вскочил, засуетился вокруг Деяниры. Схватил ее своими маленькими цепкими ручками, потащил к стулу.

— Сядь. Я тебе вина налью. Вода здесь тухлая какая-то, я винишка тебе. Капельку. Какая ты стала белая. Так не годится. Давай-ка быстренько желтей. Желтая ты мне нравилась больше.

— Желтая? — пробормотала Деянира.

— Ну такая… как этот цвет называется… Немножко румяный.

Деянира никогда не подозревала, что Тиокан умеет смущаться. Однако именно это и произошло. Кажется, теперь впору поздравить самое себя. Она вогнала в краску хранителя устава гильдий! Интересно, найдется ли в гильдиях еще хотя бы один человек, которому такое по плечу?

Когда Деянира выпила вина и, по заверениям Тиокана, сделалась опять «желтенькая» (боги, что он подразумевает под этим определением?), хранитель уставов присел боком на стол и навис над девушкой.

— Мы остановились на том, что Авденаго — кем бы он ни был — показался тебе посланцем Джурича Морана.

Деянира моргнула.

— Да.

— Почему тебе так показалось?

— У меня нет возможности перечислить все причины. Многие из них иррациональны. Но я твердо убеждена в своей правоте. Господин Тиокан, вы должна знать: Авденаго — не просто тот, кто встречал Джурича Морана и пострадал от него; Авденаго — морановский холуй и выкормыш. Он явился в Гоэбихон с определенной целью. И, боюсь, добился своего.

— Оч-чень интересно… — Он поковырял пальцами собственный подбородок, а затем надвинулся на Деяниру и громким шепотом проговорил: — Ну а теперь я спрошу тебя кое о чем, и будь любезна — ответь мне правду, чего бы тебе это ни стоило.

— Хорошо, — кивнула Деянира, озадаченная.

— А ты-то сама, часом, — не морановское ли отродье?

Деянира вскочила, опрокинув стул.

— Что вы себе позволяете?

— Да я просто так… — примирительно отозвался Тиокан. — Что, ответить трудно?

— На подобный вопрос? — кипела Деянира.

— А что такого в моем вопросе? — Тиокан пожимал плечами, бегал глазками и ежился.

Вот когда он выдал себя с головой!

Есть, есть на него управа.

И смутить его, оказывается, нетрудно. Он ведь ханжа, как и большинство добродетельных граждан Гоэбихона. Нужно только прикинуться еще большим ханжой, нежели он сам. Только и всего.

— Для начала, вы меня назвали «отродьем», — сказала Деянира. — Это к вопросу об энергичных выражениях, против которых вы меня предостерегали.

Он махнул рукой:

— Ну и что? Я мужчина. Когда я прибегаю к ужасным словам, это не выглядит так уж… ужасно.

— Возможно. Если бы вы разговаривали с другим мужчиной. А я — женщина. Девушка, — добавила Деянира многозначительно. — И я отнюдь не рассталась с желанием когда-либо вступить в честный брак. Но как я смогу жить в добродетельном супружестве, если в моих ушах постоянно будут звучать подобные выражения?

— Прости за откровенность, Деянира, но о замужестве ты сразу можешь забыть, — Тиокан постепенно оживал. Она неправильно его запугивала! И теперь уже поздно исправлять ошибку. Добить врага в его логове не удалось… — Никто не возьмет в жены мастерицу твоего уровня. Ты ведь любого мужчину под себя подмять горазда, а кому это понравится?

— Евтихию же нравилось, — вздохнула Деянира.

— И где теперь твой Евтихий? Небось, потому и сбежал от тебя, что испугался… И никто его не осудит. Я первый не стал бы его осуждать. Ты ведь жуткое создание, Деянира. Думаешь, мне неизвестно, как ты, переодевшись солдатом, отобрала у торговца синие нитки?

— Я все оплатила, — запротестовала Деянира. — Это была честная сделка.

— Была бы ты настоящей женщиной, тебе вообще не пришло бы в голову выходить за ворота и проворачивать там авантюры, которые ты именуешь «честными сделками», — указал Тиокан. — А вот теперь пора бы тебе узнать, что я на самом деле думаю о тебе. Слушай, слушай. Я тебя внимательно слушал. — Он покивал собственным мыслям. — Ты — морановское отродье. Он тебя взрастил. Он вложил в твою голову разные идеи. Броэрек потому с тобой и возился, что хотел от тебя избавиться. Сплавить такую, как ты, из замка и повесить на шею городу. Что ж, я был ему обязан, так что он с легкостью добился своего. Возражений никаких. С легкостью… Да у тебя в глазах до сих пор сохранилось его отражение!

— Броэрека?

— Морана! Сколько ни моргай, не сотрешь. Он поселяется в глубине зрачка и время от времени таращится оттуда. Ни с чем не спутаешь. Я-то прежде такого не видал, хотя в книгах написано… Разные случаи, похожие на твой. Все в подробностях. Так что теоретическое представление я имею. Вот и собственными глазами поглядеть довелось. Да уж, впечатляющее зрелище. Отвратительное.

Он пощелкал языком.

— Ну вот как ты, такая, замуж выйдешь? Представь себе только: лежите вы с мужем в постели, он наклонится, чтобы тебя поцеловать и вообще исполнить супружеский долг, — и тут на него из твоих зрачков пялится совершенно посторонний мужчина! Что он о своей жене подумает? Разве пристало порядочной замужней женщине таскать в своих зрачках чужих мужчин?

— Только одного, — вяло возразила Деянира. — К тому же Джурич Моран — не мужчина.

— А кто же он, по-твоему?

— Тролль!

— Тролли — самые лютые мужчины, — сказал Тиокан не без горечи и даже, как показалось на миг Деянире, с завистью. — А уж Джурич Моран… Ладно, — Тиокан как будто решился на отчаянный шаг, например, прыгнуть в холодную воду, — ладно, Деянира. Ты рассказала мне о себе все самое неприглядное. Настало время и мне поделиться с тобой моими трудностями. Учти, они тоже выглядят не лучшим образом. Прямо скажем, ты будешь дурно думать обо мне, когда я открою тебе все. Но выбора нет. Ситуация сгущается, и тут уж поневоле приходится обращаться за помощью к кому попало. И чем хуже репутация у этого кого попало, тем лучше для дела. Видишь, я с тобой совершенно откровенен.

— Я не поняла, — сказала Деянира. — «Кто попало с дурной репутацией» — это я, что ли?

— А что, тут есть еще один человек с подобным пятном на репутации? — удивился Тиокан ее наивности. — Разумеется, я говорю о тебе! И ты говоришь о себе! Мы оба говорим о тебе, Деянира. Ты пришла ко мне за советом, я даю тебе совет: никому не рассказывай того, что сообщила мне. В обмен на эту услугу я требую, чтобы и ты, в свою очередь, оказала мне услугу. Для тебя, существа, напрочь лишенного совести и моральных принципов, выполнить мою просьбу не составит никакого труда.