Чтение онлайн

Наследство и титул лорда. Двор, интриги, политика, еще раз политика. Были моменты, когда он решал, быть войне или нет, и кому править какой-нибудь Бельгией. Был министром, государственным секретарем, выступал с отточенными памфлетами, произносил в парламенте речи, одну превосходней другой, некоторые вошли в историю нации, уникально уладил дела в Ирландии — ни до, ни после него такое никому больше не удавалось…

Ни один из анахоретов древности не был так отрешен от жизни, как я. Я смотрю на нее совершенно безучастно, и когда я оглядываюсь назад, на все, что я сам видел, слышал и делал, мне даже трудно поверить, что вся эта пустая беготня, и суматоха, и светские развлечения когда-то действительно существовали; кажется, что все это только снится мне в мои беспокойные ночи.

Но это уже в 65, и не сыну, а епископу Уотерфорд-скому.

2. ПОСЕВ

В те времена простолюдины женились рано, средний класс — как попало, аристократы — поздно. Великосветский брак — мероприятие публичное и далеко идущее, надо все сообразовать. Перед тем же не грех погулять, тем паче ежели развлечения не портят репутацию и сочетаются с деятельностью на благо отечества.

Я утверждаю, что посол в иностранном государстве никогда не может быть вполне деловым человеком, если он не любит удовольствия. Его намерения осуществляются наилучшим образом на балах, ужинах, ассамблеях и увеселениях, благодаря интригам с женщинами.

Все так и шло, по классическим образцам; так было и в Гааге, где Честерфилд посольствовал, уже будучи мужчиной за тридцать, с большим светским опытом. Не иметь любовных связей в его положении было неприлично и подозрительно. Эксцессы не одобрялись, но донжуанству аплодировали.

С сожалением оглядываюсь я на крупную сумму времени, которую я промотал в мои молодые годы, ничего не узнав и ничем не насладившись. Подумай об этом, пока не поздно, и умей насладиться каждым мгновением; век наслаждений обычно короче века жизни, и поэтому человеку не следует ими пренебрегать.

Представляем: Элизабет дю Буше. Француженка, каких уже давно нет: невинная, добродетельная, застенчивая. Портрет не сохранился, дат жизни нет, поэтому позволим себе думать, что она была светлой шатенкой, легко красневшей, с глазами серо-голубыми, чуть близорукими, с чертами немного расплывчатыми, с фигурой слегка полной, но гибкой. Несомненно, была моложе своего возлюбленного лет на пятнадцать и на столько же сантиметров повыше.

Родители ее были бедными протестантскими эмигрантами, неудачники, не прижившиеся в родном краю, расчетливом и чванливом, они надеялись отыскать приют в добродушной веротерпимой Голландии и нашли его. Но что такое чужбина, даже и самая гостеприимная? Удесятеренная финансовая проблема и никаких надежд на благосклонность судьбы.

Родной язык в таких случаях — самый верный капитал. Дочь пошла в гувернантки в семейство богатого коммерсанта, где заменила мать двум сироткам. Вдовец Вассенаар, отец этих девочек, держал салон, увлекался политическими играми и был вхож в самые влиятельные круги. Он и пригласил к себе в дом судьбу Элизабет в лице очень галантного, очень очаровательного… Да, так именно она и сказала о нем по-голландски приятелю хозяина, другу дома. Не совсем правильно, хотя и буквально: "Очень очаровательный английский посол". А как знает французский — лучше французов!

Она не знала, что с этим самым другом-приятелем Стенхоп Честерфилд после первого их знакомства заключил маленькое пари. Речь шла всего-навсего о сроке соблазнения.

Впрочем, может быть, это была просто сплетня, которой потом, как болтали уже другие сплетники, воспользовался тот самый дотошливый Ричардсон, автор знаменитого душещипательного романа о соблазнении Клариссы. Может быть, никакого пари не было, а на самом деле…

На самом деле, когда Элизабет обнаружила признаки беременности, ее незамедлительно уволили, благонравные родители едва не сошли с ума, а затем…

Этот момент не стоит домысливать, изложим лишь факты.

У Элизабет дю Буше хватило духу родить ребенка, хватило, наверное, и отчаяния.

У тридцативосьмилетнего Честерфилда хватило не знаем чего — может быть, совести или заботы о своем имени — не отвернуться от Элизабет с младенцем, не бросить в кошмар отверженности, что было вполне в духе времени, а взять под свое покровительство. (Это, впрочем, тоже одобрялось модой.) Увез в Англию, поселил в лондонском предместье, назначил пенсион. О женитьбе на безродной гувернантке не могло быть и речи. Уже был задуман и вскоре осуществлен безлюбовный брак с незаконной дочерью короля. Жил он с этой преважной леди вполне по-английски, отдельно.

В библиотеке своего нового дома с каноническими колоннами, над камином, под фризом с латинской надписью: то благодаря книгам древних, то благодаря сну и часам праздности вкушаю я сладостное забвение житейских забот лорд повесил превосходный портрет Элизабет, написанный по его заказу лучшим пастелистом Европы; портрет портила помпезная рама.

Мне бы хотелось, чтобы чайный прибор, полученный от сэра Чарлза Уильямса, ты подарил своей матери…

Ты должен не только испытывать к ней почтение, но и помнить, как ты обязан ей за заботу и ласку, и поэтому пользоваться каждым случаем, чтобы выразить ей свою признательность.

Незаконному сыну дал свое родовое имя и всю жизнь воспитывал и продвигал в свет как законного.

3. ПОЛИВ

Мужчины, точно так же, как женщины, следуют голосу сердца чаще, чем голосу разума. Путь к сердцу лежит через чувства: сумей понравиться чьим-то глазам и ушам, и половина дела уже сделана.

Крошечное существо с палевыми кудряшками и оливково-золотистыми глазками… Личико, не расположенное улыбаться, вдруг осветилось лучом солнца, скользнувшим под жалюзи, от этого ручки сами собой потянулись к кому-то Большому, стоявшему над колыбелькой, захотелось сморщиться и запищать, но лучик так щекотнул ресницу, что пришлось сперва чихнуть…

Зажглось дно океанское. Вспыхнула горючая смесь восторга и жалости. "Это я. Боже, ведь это я!.."

Лорд сдержал себя, но все решено.

Сэр,

молва о Вашей начитанности и других Ваших блистательных талантах дошла до лорда Орери, и он выразил желание, чтобы Вы приехали в воскресенье пообедать вместе с ним и его сыном, лордом Ботлом. Так как из-за этого я буду лишен чести и удовольствия видеть тебя завтра у себя за обедом, я рассчитываю, что ты со мною позавтракаешь, и велю сварить тебе шоколад.