Чтение онлайн

В этот раз они нас боялись — оружия сгружались еда ли не в километре выше по течению, и волоком тянулись к позициям бригады, прикрываясь при этом гребнем холмов.

— …четыре, пять…восемь… двенадцать. Они перебросили к нам почти все пушки. Значит Обитель веры или взята, что маловероятно, или, что, скорее всего, нажим на нее сильно ослаблен. Значит, у Ордена появилось больше времени, а у технарей его стало меньше. — Савус не говорил, он считал, ища уравнение, способное дать ему в итоге победу, или хотя бы не-поражение.

Чуть прихрамывающий горбатый низкий — почти карлик. Наш хорек Савус. Он обладал всеми мыслимыми физическим недостатками — хромота, низкий рост, горб, сволочной характер, лицо, оправдывающее его кличку — хорек. И при, этом был еще и безумно храбр и имел ум военного, лишь по недоразумению оказавшийся запертым не в то время и не в том теле.

Еще в прошлой жизни я слышал байку о том, что человек, попавший на небеса, попросил ангелов показать ему лучшего в мире полководца. И ему показали — сапожника Джонса. По воинским талантам скромный сапожник Джонс потеснил Наполеона и Александра Македонского на 2-е и 3-и места. Но почему сапожник, — спросил человек. Ведь он даже в армии не служил. На что получил ответ, что да — не служил, и не воевал. Просто так получилось, что или страна его не воевала, а когда воевала, то самого Джонса в армию не брали, по причине отсутствия передних зубов. А так — да. По своим талантам Джонс лучше и Бонапарта и Македонского. Просто талантам не дали раскрыться.

Маленький, хромой и горбатый Савус, с лицом чуть более чем полностью оправдывающим кличку хорек, был тем случаем, когда сапожник Джонс железной хваткой взял обстоятельства за глотку и вырвал у них шанс проявить себя. Он был тем, кто заставил бы условного вербовщика принять его в армию, несмотря на то, что не подходил для воинской службы по всем мыслимым и не мыслимым параметрам.

Двадцать лет назад в поле сошлись пулеметный расчет банды осаждавшей Цитадель и маленький послушник по кличке Савус-хорек, даже еще не прошедший полного посвящения. Нет, он не был камикадзе. Просто у противника не выдержали нервы, и пулемет затявкал раньше времени, срезав двух монахов, из трех оказавшихся на линии огня. Третьим был хорек Савус. И ведь никто его не учил как надо! Но он словно по наитию, по всем правилам воинской тактики начал качать маятник, падал, прыгал, бегал рывками из стороны в сторону, уклоняясь от пуль. Только бежал он не от коротких пулеметных очередей, а, наоборот — с дубинкой в левой руке и подобранным с земли булыжником в правой он, с маниакальным упрямством безумца, пытался подавить пулеметный расчет. И подавил. А сейчас, годы спустя, Его преподобие Савусаил словно в две скрипки играл с Александром Румянцевым музыкальную пьесу под названием «Осада 7-й Цитадели». Пассаж Румянцева — переброска тюфяков обратно к цитадели не был красивым ходом. Он был предсказуем, логичен, и поэтому скушен. Более того — он был запоздал. Такую переброску его преподобие Савусаил прогнозировало еще неделю назад. Но, несмотря на всю его банальность, отбить ход Румянцева было некому и нечем.

— Что скажешь, твое преподобие? — Вырываю Савуса от его скорбных подсчетов.

— Цитадель обречена. Сегодня они выгрузят пушки и начнут пристрелку, а завтра утром будет большой артобстрел, а затем сразу штурм.

— Почему не сегодня?

— Сейчас утро. К обеду выгрузят, подтянут припасы — ядра, порох, пыжи. Сами тюфяки надо установить на лафеты и прикрыть двойными щитами, иначе мы перестреляем расчеты… Ну, они могут думать, что перестреляем. Часам к 6 вечера, я думаю, все будет готов, но тогда уже начнет темнеть. К тому же они очень сильно устанут. К ночи они, возможно, успеют дать несколько залпов и частично разрушить стены — это, несомненно. Но если не атаковать сразу, то ночью мы кое-как сможем заделать дыры. Не Бог весть как, но достаточно что бы снова понадобилось стрелять. А порох — дорог.

— А почему они не атакуют ночью, — знаю ответ, на свой вопрос, но хочу услышать и моего зама.

– У них более опытные бойцы, но они не знают Цитадели досконально, а наши….По меньшей мере, половина истоптала ее с завязанными глазами. Так что шансы будут равны, а значит и потери тоже соизмеримы. А этого они хотят избежать.

Поэтому штурм будет утром — сразу или даже во время обстрела. — Голос маленького горбуна спокоен.

— Логично. Да! Завтра будет штурм, думаю, они рассчитывают, что мы их встретим и дадим последний бой на развалинах Цитадели.

— Это будет так?

— Нет, твое преподобие. Особой пользы в том, что бы пару сотен людей Ордена сложили головы, еще на один день закупорив реку — я не вижу

— У тебя есть что предложить, Домиций.

— Да. Думаю и у тебя тоже есть план в загашнике. Мое предложение такое — Вы уйдете сегодня ночью. Легко раненные, те, кто могут идти, и те, кого имеет смысл нести. Уходите налегке — оружие и еда с водой на 2–3 суток. Перед уходом пусть наедятся и напьются, как следует. До отвала. Так, что бы идти часов десять-двенадцать без длинного привала.

— А тяжелые?

— Они давали обеты Ордену.

— Я понял вас.

— Пойдете по дну оврага — прочь от реки. До Обители Веры вам все равно не дойти — пеший конного не обгонит. Поэтому, когда удалитесь достаточно далеко от Данапра — разделитесь. Ходячие и бабы пусть отступают к Сухому Логу, 5-я Цитадель слишком бесполезна и ничего не прикрывает. Так что вряд ли на нее будут тратить силы… Если среди них будут те, кто сможет идти быстрее остальных — пусть идут. Подранков и больных должны настичь через 2–3 суток. Это если будет погоня. Как только это случиться, пусть становятся лагерем и начинают переговоры. Тянут до последнего, а потом сдаются в плен. Может быть их пощадят.

— Что?!

— Пусть…Это уже не важно. Главное что бы они на пару суток увели за собой погоню.

— А остальные?

— Правильно. У Тебя будет 3–4 суток форы. Этого достаточно, что бы совершить форсированный марш к Технограду. У меня есть перец и табак, немного правда, но вам должно хватить — будете сыпать по дорогое — собаки не сразу смогут взять ваш след, а может быть, вообще не возьмут.

— У нас все равно не хватит сил для штурма. Я думал над таким вариантом. Он красив, но все равно слишком мало сил что бы побеспокоить технарей. За вычетом баб, подранков и сопляков у меня будет от силы 30–40 братьев и три винтовки. С такими силами, да еще и без припасов — нас быстро сомнут. А много еды мы унести не сможем, если пойдем в резкий отрыв.

— 30 братьев, и 3 винтовки с сотней патронов, и 3 опытных стрелка. Это не мало. Ты исходишь их худшего предположения. Те, кто будут потом гнаться за вами, и те, кто сейчас потянет тюфяки назад к Обители веры, тоже будут исходить из худшего предположения. В критической ситуации человек действует не рационально, а естественно, нормально. Если змея заползает в комнату к ребенку, ты, ведь не будешь размышлять — уж это с желтыми ушками или черная гадюка. Ты рванешь спасать свое дитя. Сейчас в Технограде от силы четыре сотни взрослых мужчин. Остальные — женщины, дети старики. И отряд монахов неизвестной численности, выскочивший как чертик из табакерки и пробующий на зуб внешний периметр Технограда — это еще не кошмар, но уже опасность, и не малая. Твоя задача — просто обозначить свое присутствие, дать возможность коменданту отправить голубиную весть, пошалить в окрестностях, и не дать себя разбить. А потом просто кружить вокруг него. Короче — будь отравленной занозой под их лопаткой — тебя должны чувствовать, но не должны вытащить. Пусть ваши сутаны мелькают, и пусть Шая Голощекин шлет панические цидульки о помощи. Те, кто идут к Обители веры не знают точно, сколько вас будет. Одним словом — делай все, что бы только не быть разбитым и что бы те, кто сидят за высокой оградой видели, что они в большой степи не одни. Твоя задача не быть, а именно что казаться…

Гляжу на его преподобие. Он умный человек, и чувствую, что сказанное мною не раз, и не два прокручивалось им в уме. Такое уравнение не-поражения было для него вкусным, притягательным…и не верным. Для того, что бы оно было правильным, ему не хватало какой-то малости, былинки, которая сломает хребет верблюду и перевернет чашу весов в его пользу. У меня эта былинка была, даже две.

— Да, еще. В дне пешего пути от Технограда есть место, где похоронен брат Янус. Там красивый такой холм, и крест на нем. Хм… Хотя креста может уже и не быть, но я дам тебе карту. Так вот — тела там нет.