Чтение онлайн

— Отвечай: «Нужна экстренная медицинская помощь. На борту раненый».

Тирен передала.

— У нас уже сообщение… Да, мы понимаем. Не могли бы вы попробовать ещё раз?

Пришло ещё одно сообщение, которое приняла Хэрел.

— …Хорошо. Мы вас видим. Сейчас откроем. Капитан, пришли врачи.

— Скажи Хилфи, пусть встретит. Тулли, иди помоги Герен. Иди к Шур. Делай, что тебе велит Герен.

Тулли вышел, не говоря ни слова. Он выполнял любые приказания. «Верный, — подумала Пианфар. Да, он был им предан. — Друг».

Но он мог быть таким же чужим и опасным, как махендосет, когда дело касалось его шкуры.

На нижней палубе началась беготня и суматоха, когда суровые махены, сверкая оружием, прошли коридор и подошли к лифту.

А на верхней палубе хмурый врач Эхран уже работала вместе с высоким черным махеном по имени Ксота, тогда как все свободные от вахты члены экипажа Шанур с мрачным видом стояли вдоль стен каюты Шур: два самца, при виде одного из которых у Эхран могла бы встать дыбом шерсть, Герен Анифи и Хилфи Шанур, то и дело поглаживающая курок пистолета. Они были вооружены, а открытую шлюзовую камеру охраняла гвардия махенов, и не только от кифов.

Пианфар стояла в дверях, надев наушники и слушая, что ей передала Тирен.

Врачи что-то сердито обсуждали, пользуясь своими медицинскими терминами.

— Все чертовски плохо, — сказала хейни, и Герен, сжав челюсти и засунув руки за пояс, придвинулась ближе.

— Что плохо?

— Капитан, — в который раз обратилась к Пианфар врач, — я прошу вас очистить каюту.

— Все в порядке, — ответила ей Пианфар. — Здесь только друзья. Я уверена, Шур они не мешают.

— Уберите отсюда вот этих… — Взгляд в сторону самцов с «Гордости».

— Зачем? — сказала Пианфар. — Или ваш коллега вам тоже мешает? (Это был самец махендосет.)

Врач хейни бросила на неё холодный взгляд, потом отвернулась и взялась за инструменты. Конечно, махен ей мешал, но что делать, приходилось терпеть.

— Будьте паинькой и делайте своё дело как следует, — сказала Герен.

Докторша замерла со склянкой в руке.

— Одна ошибка — и вашей карьере конец, — добавила Хилфи, держа палец на курке пистолета.

— Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления младших по званию!

— Будьте паинькой, — пробормотала Шур, с трудом приподнимаясь на подушках и оглядывая капельницу, которую прилаживала докторша. — Махе, хаости. «Пожалуйста, проверьте, что она туда налила».

— Шишти, — согласился махе.

Врач хейни бросила на него пристальный взгляд, а потом передала одну за одной все бутылки и склянки.

— Они запечатаны, — сказала хейни, показывая на горлышки бутылок. — С такой раной ей нельзя было покидать Кейшти. И, боги, ей нельзя было сидеть…

— Вы собираетесь нас учить? — глухо пророкотал Ким. — Я сам вас поучу некоторым законам. Они касаются преступной халатности, непрофессионализма и прав родственников.

— Уберите его отсюда.

— Ага, — сказала Пианфар и, повернувшись, вышла.

— Капитан, — раздался голос из переговорного устройства. — Врач, который осмотрел Сккукука, сказал, что с ним в общем всё в порядке. Мы его просто неправильно кормили, они хотят прислать для него еду.

— Живую?

— Они говорят… ну, в общем, эти штуки совершенно беззвучные и быстро размножаются.

Пианфар поморщилась. Дернула шкурой на спине.

— Насекомые, что ли? Что он ест? Минутное молчание.

— Я спрошу.

Пианфар завернула за угол и заглянула в каюту. Спустился лифт и привез ещё одну группу махендосет. Увидев их угрюмые лица, Пианфар машинально положила руку на курок пистолета.

Но тут, внезапно разглядев знакомые черты, она вихрем бросилась в самую кучу махенов.

— Золотозубый! — вскрикнула Пианфар.

— А, Пианфар…

Это был высокий махендосет, одетый, как и его спутники, во все чёрное, без единого золотого украшения. Только когда он широко улыбнулся, блеснуло золото. Он был значительно выше своих товарищей, обвешанных поясами с патронами и автоматическими винтовками. Но улыбка махена тут же пропала.

— Говорят, с Шур все хорошо, а?

— Нет, не все, и это из-за тебя, ублюдок с рваными ушами! — Она убрала наушник и посмотрела в темное встревоженное лицо махена. — На Уртуре мне повредили хвост, на Кейшти стреляли в мой экипаж…

— Я знаю.

— Да, чёрт тебя возьми, знаешь. Банни Айхар и «Успех» все разболтали, если остались живы. — Вспомнив об открытой двери и враче Эхран, она схватила Золотозубого за мускулистую руку и потащила за собой в свою каюту. — Останьтесь здесь! — приказала она его вооружённой охране и втащила старого знакомого внутрь.

Захлопнув дверь прямо перед их носом, она повернулась к махену. Здесь они могли говорить спокойно — помещение имело звукоизоляцию.

— Так, значит, больше никакой торговли. Никакого притворства. Это и есть твоё настоящее лицо, капитан-охотник? Оставил нам сообщение на Уртуре, направил к Джику и ничего не сказал. Тебе игрушки, ты, безухий ублюдок, а страдаем мы. Вспомни причал Кейшти. Только посмей засмеяться, и я сверну тебе твою чертову шею. Где ты был?

Золотозубый прижал маленькие ушки. Теперь он не ухмылялся, как обычно.

— Хочешь все по порядку? — Его хриплый и спокойный голос звучал как-то непривычно. — Во-первых, Джик дурак, Пианфар, дурак, потому что связался с кифами.

По спине Пианфар пробежал холодок.

— Но ведь он твой друг, чёрт бы его взял! Ты прислал его за мной на Кейшти. Разве нет?

— Я прислал. Он друг. И круглый дурак. А может, и я дурак. — Поискав глазами место, где можно сесть, Золотозубый плюхнулся на смятую постель и, опершись на руку, посмотрел на Пианфар: — У нас проблемы, Пианфар. Этот дурак Джик говорил с тка. Кненны схватили этого тка. Сейчас на Тавао направляется множество кораблей с людьми. На нас идут люди, назревает война с кненнами и стишо, на нас вот-вот нападут кифы — Джик прекрасно знает этого Сиккуккута. Он сказал: да сгинет Актимакт. И Сик-куккут. Джик сказал, что этот киф простой про-вин-циал, затеявший какую-то свару у себя на родине. Я думаю, Джик ошибся. Очень ошибся. Этот киф далеко не так прост. Держу пари, хаккикт хочет заключить союз с махендосет и с тобой — будь осторожна, Пианфар, очень осторожна. Сиккуккут — опасный киф.