Чтение онлайн

Еще хуже дело обстояло с Кубышкой, «женой»-лесбиянкой. Она, конечно, не была девственницей, но мне все равно пришлось пару раз стукнуть по прибору, чтобы убедиться, что игла не застряла.

Ужасно!

В любом случае парочку все это совершенно не удовлетворило, хотя они и признали позже, что никогда не переживали ничего подобного.

После того как они ушли, мисс Щипли прочла лекцию о моих обязанностях, о моей черной неблагодарности и о том, что я не отрабатываю свою огромную зарплату.

— Мы не справились с нашим делом, Инксвитч, — сказала она с укором. — Ты не осознал, что у Кубышки сложилась критическая ситуация. Изменить представления этой бедняжки вдвойне сложно. Она привыкла каждый день заниматься этим со своим огромным датчанином, и секс для нее много значит. Ты как солдат в трудном походе, и сейчас не время слабеть!

— С датчанином? — переспросил я. — То есть с уроженцем Дании?

— Нет-нет. Датчанин — это датский дог, а у собак очень интересные (…): они огромные, с выпуклостью на конце и хорошо подходят для этого дела. Это один из методов психиатрического регулирования рождаемости, и с собаками трудно соревноваться. Ты не представляешь себе, сколько психиатр потратил на нее времени. Он даже раздобыл ей датчанина по правительственному гранту в Национальном институте душевного тайнохранения — там всегда рады помочь нуждающимся, сам знаешь. У нас была ужасная проблема: датчанин бросался на любого, кто отваживался подойти к Кубышке, и нам пришлось нанять машину, которая просто переехала этого ненормального дога. Тогда психиатр запугал ее и заставил соединиться с Малкомбом — он угрожал ей полицией. А Малкомбу пришлось так много работать языком, чтобы все пошло как надо, что он вывихнул челюсть. И сегодня ты очень плохо проявил себя. Вместо того чтобы познакомить эту женщину с естественным сексом, ты добился того, что бедняжка скорее всего вернется к собакам. Это тяжелый труд, Инксвитч, и ты должен собраться с силами и выполнить поставленную перед тобой задачу!

Мне стало стыдно. Но когда пришло время идти спать, я потребовал, чтобы мисс Щипли и Кэнди нацепили датчики от электрокардиографа. Они вели себя настолько страстно, что провода порвались. Игла электрического прибора, естественно, замерла, я в ужасе представил себе, что занимаюсь любовью с трупом, и вынужден был покинуть свой пост.

Мисс Щипли холодно констатировала, что на сей раз я не заработал свои деньги, и отказалась платить. Они даже положили меня спать отдельно, на софе в задней комнате.

Я лежал и размышлял, что же все-таки случилось со мной, но тут зазвонил телефон.

— Говорит Торпедо.

— Ты звонишь из Хейритауна? — предвкушая хорошие новости, спросил я.

— Нет, я в Гарлеме.

— Что? Послушай, ты, идиот. Мишень находится в огромном доме на колесах с тонюсенькими алюминиевыми стенками, которые даже дробью можно пробить! — и я сообщил ему номер машины и описал ее. — В настоящий момент он припаркован на стоянке в Кингсленд-Пойнт, на расстоянии семь десятых мили к западу от Северного Хейритауна, если смотреть по течению Гудзона. Тебе нужно отправиться прямо туда, приставить ружье к ее виску, выстрелить, и все, дело сделано. Отправляйся скорее! Что тебя здесь задержало?

— Мне нужно было ружье, и я нашел просто игрушку. Это двухзарядное ружье для охоты на слонов фирмы «Холланд и Холланд», триста семьдесят пятого калибра. Может сразу пол-амбара снести! Оно снабжено суперточным прицелом ночного видения «Бош и Ломб», а дальность выстрела у него до тысячи ярдов. Мне понадобилось время, чтобы его украсть, но в работе оно — просто класс!

— Просто класс? Откуда ты знаешь?

— Вы же не хотите, чтобы й пошел на дело с непроверенным ружьем и промахнулся, верно? Я специалист. Я хорошо знаю свою работу.

— Надеюсь, проверка прошла успешно, — с ледяным сарказмом произнес я.

— Конечно, — ответил он. — Когда стемнело, я пошел в Гарлем. Там есть такая аллея, знаете, направо от той развилки, где играет самый громкий в мире оркестр. Я дождался, пока не появилась какая-то негритянка, и прихлопнул её. У нее позвоночник чуть напрочь не оторвало. Потом я оттащил тело в подвал, сорвал одежду и взял свое. Она оказалась просто конфеткой. Лежала и смотрела на меня безжизненным взглядом, лежала и смотрела. Я, наверное, раз шесть это сделал. Хотя позже она остыла и слишком затвердела, поэтому я решил, что мне лучше позвонить вам.

— Тебе платят за работу! — набросился я на него.

— Конечно-конечно! Я просто тренировался. К тому же я не хотел сразу же отправляться на настоящее дело. У меня руки до сих пор трясутся от выстрелов.

— Они трясутся у тебя от другой охоты, — горько сказал я.

— Да, конечно, — отозвался он. — Видите ли, у того психолога в тюрьме был сифилис, и он заразил меня через (…) и рот и велел распространять болезнь дальше. Поэтому мне приходится прижигать язвы мышьяком. Но я зря трачу на это время, потому что трупу все равно, сифилитик ты или нет: он лежит себе, смотрит и молчит.

— Заткнись! — рявкнул я. — Принимайся за работу!

— О, извините. Я немного увлекся с этой черной. Теперь я знаю, где находится мишень. Я поймаю тачку, поеду прямо туда, застрелю ее, сделаю с ней все, что мне нужно, а когда она остынет и нельзя будет (…), позвоню снова и доложу. Желаю вам тоже приятно провести время! — и он повесил трубку.

Я попытался насладиться сознанием того, что графиня Крэк скором времени превратится в оскверненный труп.

Но неожиданно меня поразила одна мысль. Та девушка позапрошлой ночью, Пышечка, сказала, что у нее был коитус с козлом.

Я где-то читал, что испанцы, впервые появившись в Америке, подцепили там сифилис и разнесли его по странам Старого Света. А современные исследования обнаружили, что это заболевание вызывает американское животное лама, разновидность длинноногого козла.

Тот козел заразил ее сифилисом или нет?

Может, я сам теперь заболею?

Я бросился к книжным полкам и нашел медицинский справочник. Там было написано, что вначале болезнь развивается незаметно и до появления первых признаков проходит от десяти до тридцати дней. Сперва появляется небольшой гнойничок, который потом исчезает. Но потом возникают язвы: человек буквально разваливается на куски и обычно сходит с ума. Застыв от ужаса, я читал дальше. На Волгаре не существовало ничего подобного. Тамошние врачи и лечить-то эту болезнь, вероятно, не умели. Я должен был узнать об этом как можно больше, хотя и понимал, что мне придется ждать еще десять дней, прежде чем все выяснится. Я с трудом успокоился. В конце концов, пока не стоило так волноваться.

Но тут я дошел до самого ужасного раздела. Там было сказано, что болезнь названа по имени персонажа из поэмы: Сифилюс. А этот человек был пастухом!

А пастухи пасут коз!

Поверьте, я провел жуткую бессонную ночь. Я знал, что обречен и скоро покроюсь язвами и сойду сума.

Бледный, полный ужаса рассвет протянул к окну трясущиеся пальцы, и тут зазвонил телефон.

Я вскочил, как от пушечного выстрела.

Может, это хорошие новости, сказал я себе, чтобы подавить вопль, рвущийся из моего зараженного тела. Может быть, Крэк мертва.