Чтение онлайн

Ответ дает вспыхнувший Глаз.

Вершина Олимпа (в точности то место, где сейчас сидите вы, но без вас, естественно). От жертвенника вверх тянется сотканная из солнечных лучей лестница.

– Ты мог бы быть среди нас, – говорит Прометею седой, выглядящий уставшим от всего на свете муж в белом хитоне и золотом лавровом венке.

– Я никогда не желал этого, Зевс, – отвечает титан. Немного оправившийся от веков, проведенных на скале, он все же кажется полумертвым рядом с Владыкой Небес.

– Думаешь, я желал? – хмуро молвит Олимпиец. – Все мы делаем то и только то, что можем и должны сделать. Выбора нет ни у нас, ни у тебя. И ты знаешь, почему.

– Я предупреждал вас и об этом.

– Но кто тогда мог поверить тебе? Даже сейчас…

– Сейчас, Зевс, заканчивается время вашей власти. Вот живое доказательство тому, – Прометей кивает на сидящего подле жертвенника Геракла. – Отравленный кровью кентавра Несса и ядом собственной стрелы, он до сих пор жив, хотя любой из вас давно расстался бы с телесной оболочкой, чтобы прекратить муки. Он жив, ибо также должен сделать нечто, доступное лишь ему.

– Ты всегда верил в человечество.

– Не обманывайся. Человечество, здесь вы зачастую правы, немногим отличается от стада. Но важно не человечество, а Человек – тот, кто смог подняться над человечеством, не отходя от него.

– И ты думаешь, мой сын – Человек? Он полубог от рождения, – с какой-то странной усмешкой произносит Зевс, – а после смерти ему предначертано стать одним из нас.

– Возможно. Но пока он – Человек, и ты в этом сейчас убедишься. Смотри!

Свет заходящего солнца падает на жертвенник. Геракл с немалым трудом поднимается, держа запятнанный собственной кровью меч обеими руками. Махайра вздымается над его плечом – и последний удар величайшего героя Эллады разрубает лестницу, соединяющую небесную обитель Олимпийцев с реальным, земным Олимпом. Затем он падает в заранее сложенный для него погребальный костер.

– Гелиайне, сын мой! – шепчет Зевс, и удар молнии зажигает политые маслом поленья.

– Прощай, Геракл, – эхом откликается Прометей.

Вместе с дымом погребального костра к небесам поднимается золотистая тень, которая вскоре обратится в Бога-Героя, Геракла. Зевс следует за своим сыном, зная, что возвращения не будет.

Прометей провожает обоих взглядом, поворачивается и спускается с Олимпа.

– Очередная версия на тему твоего любимого высказывания: «Пути у Богов и Людей различны». Кто ж с этим спорит?

– Боги, – усмехаешься ты, – и кое-кто из людей. Я хочу завершить это раз и навсегда.

– Учитывая, что Богов не осталось, особых проблем не будет.

– Не должно быть. Это-то меня и тревожит.

Нефилим пристально смотрит на тебя.

– Подозрения?

– Если бы… Простое предчувствие.

– Демиургу дано проследить источники своих чувств.

– При их отсутствии – нет, – возражаешь ты. – Придется опираться на интуицию и идти дальше вслепую. Не в первый раз.

– Но этот раз может стать последним.

Вторично Эстер произносит эти слова, обращаясь к тебе; и на сей раз тебе становится ясно, что так оно и случится.

– Ну, значит, станет, – говоришь ты. – Тогда нам (точнее, тебе) придется поспешить. Пошли со мной, я подготовлю начало Прохода.

Переместившись в камеру под курганом, ты речитативом, борясь со странной усталостью, произносишь формулу Прохода Ланфейр и вливаешь в готовый образ необходимое количество энергии. Прямоугольник открывающихся Врат озаряет темную комнату.

Раздается испуганный возглас Эстер.

Рывком поворачиваясь, ты подспудно уже знаешь, ЧТО увидишь.

В каменном зеркале сбоку от Черного Трона явственно отражается твое лицо. Лицо мертвеца.

Посвященные твоего ранга не умирают от старости. Лишенные мощи, они старятся мгновенно, фактически рассыпаясь грудой праха. Однако ты не можешь позволить себе такого, как не мог сделать этого в Железных Горах. И вновь лишь твоя слабеющая воля поддерживает тело, хотя теперь ее явно не хватает.

Как раз мощь у тебя осталась. Исчезла, и исчезла давно, воля к жизни. Долго, очень долго смешивались в тебе светлая кровь Создателя, сотворившего Человека, и черный Дар Врага, создавшего Путь. И вот теперь, когда Путь – Путь, которым прошел ты, – уничтожен, а от воли Создателя ты отошел сам, помешать приближающейся гибели не может никто и ничто.

– Уходи, – скрипящим шепотом выдавливаешь ты, – скорее, пока я еще могу себя контролировать!

– Но я…

– Живее же! Врата пропустят тебя – и, ради Бездны, потом уничтожь их! Иначе погибнешь, а вместе с тобой умрет все, что ты начала!

Голос садится с каждым мгновением, покрывшаяся складками и морщинами пергаментная кожа обтягивает кости, так как мышцы – живая плоть – растворились без следа. С трудом делая последние шаги, ты опускаешься на сиденье Черного Трона.

Отступая под нажимом твоего мертвого взгляда, Эстер пересекает Порог. Врата тотчас начинают закрываться. Шесть секунд, которые кажутся тебе вечностью, – и на месте Врат остается волосок бледного света, затем и он исчезает.

Только тогда ты со скрипом оголенных шейных позвонков поворачиваешь голову так, чтобы смотреть на лестницу, уходящую вверх, туда, откуда когда-то спустился сам.

Руки помимо твоей воли поднимаются, берут черную диадему Венца Власти и водружают на голову.

Беззвучным эхом к древнему пророчеству становятся твои мысли, пробивающиеся сквозь сгущающийся мрак Истинной Смерти – подлинное завершение этого стиха, а не то, что глупый и самоуверенный ученик двести лет назад считал таковым: