Чтение онлайн

— Но…

— Кодекс поведения изобилует подробностями о том, как избавляться от нежелательных лиц, однако об обычном сострадании нет ни единого упоминания. Вопреки всем моим доводам, командор не считает, это изъяном, поэтому иногда мне приходится брать, все в свои руки. Помалкивай, и тогда останешься в живых. А один из моих подчиненных будет тебя навещать время от времени.

Не веря своим ушам, я еще больше сжалась за ящиками. Слово «сострадание» в устах Валекса казалось мне столь же невероятным, как мысль о том, что Мардж может извиниться за свое хамское поведение.

В дверь снова постучали.

— Входи, — откликнулся Валекс. — Ты как всегда точен, Винг. Документы принес?

Снова послышался шорох бумаг.

— Вот твои новые документы, — промолвил Валекс. — Надеюсь, мы обо всем договорились. Винг сопроводит тебя в Четвертый округ. — Раздался звон цепей, падающих на пол. — Ты свободен.

— Да, господин, — ответил Тентил, и на последнем слове его голос сорвался.

Он не мог владеть собой. И я его понимала: что бы было со мной, если бы Валекс предложил мне свободу!

После того как посетители вышли, в кабинете повисла напряженная тишина. Я даже начала бояться, что меня выдаст звук дыхания. Кресло Валекса заскрипело, а затем раздался звук зевка.

— Ну что, Элена, это было интересно?

Я замерла в надежде, что ослышалась. Однако следующая фраза Валекса разрушила все мои чаяния.

— Я же знаю, что ты под столом.

Я вылезла. В его голосе не было гнева. Он опустился в кресло и положил ноги на стол.

— Как ты… — начала, было, я.

— Твое любимое лавандовое мыло. К тому же, если бы я не умел распознавать вскрытый замок в своей двери, я бы уже давно распростился с жизнью. Убийцы очень любят устраивать засады, а постом оставлять трупы за таинственно запертыми дверями. Забавно, — Валекс снова зевнул.

— Ты сердишься?

— Нет. Напротив, очень доволен. Я уже давно думал, когда ты, наконец, начнешь обшаривать мой кабинет в поисках рецепта противоядия.

— Ах, ты доволен? — воскликнула я, ощущая внезапный прилив гнева. — Потому что теперь я могу пробовать сбежать? Ты доволен тем, что я копалась в твоих бумагах? Или потому, что ты не сомневаешься в том, что мне все равно ничего не удастся сделать?

Валекс задумчиво склонил голову.

— Я доволен потому, что ты следуешь общепринятому плану любого потенциального беглеца и не пытаешься изобрести ничего нового. Поскольку я знаю, что ты собираешься предпринять, я могу предвидеть каждый твой следующий шаг. Если бы я этого не знал, тогда я мог бы что-нибудь упустить. Естественно, что приобретение навыков взлома замков должно было привести к этому, — Валекс обвел рукой свой кабинет. — Но поскольку формула противоядия нигде не записана и лишь я один ее знаю, я был уверен в том, что ты ее не найдешь.

Я сжала кулаки, чтобы не вцепиться ногтями в физиономию господина Я-все-знаю-лучше-всех.

— Значит, сбежать невозможно? Почему, же ты дал Тентилу возможность начать новую жизнь? Почему не мне?

— А почему ты считаешь, что я не сделал этого? — Валекс опустил ноги и наклонился вперед. — Как ты думаешь, почему ты провела в темнице почти целый год? Или ты считаешь, что тебе просто повезло, что ты оказалась следующей осужденной на казнь после гибели Оскова? Тебе не приходило в голову, что при нашей первой встрече я специально изобразил удивление тем, что ты женщина?

Это уже было слишком.

— Чего ты хочешь, Валекс? — резко осведомилась я. — Ты хочешь, чтобы я сломалась? Чтобы смирилась с этой жизнью?

— Ты действительно хочешь знать? — напряженным голосом спросил Валекс. Он встал и подошел ко мне.

— Да.

— Я хочу, чтобы ты превратилась из покорной рабыни в полноправного члена команды. Ты умна, сообразительна и вскоре станешь хорошим бойцом. Я хочу, чтобы ты с такой же преданностью служила командору, как делаю я. Да, это опасно, но, с другой стороны, ты — акробатка и знаешь, что одно неверное сальто может привести к сломанной шее. Готова ли ты на это? — Валекс устремил на меня пристальный взгляд в ожидании ответа. — К тому же куда тебе бежать? Твой дом здесь.

Искушение согласиться с ним было слишком велико. Но я знала, что, если меня не убьет Брэзелл, и я не погибну от яда, магические способности, заключенные во мне, все равно рано или поздно вырвутся наружу. И волны на источнике силы станут единственным, что останется после меня. Без противоядия надеяться мне не на что.

— Не знаю, — ответила я. — Все это слишком сложно…

— И ты не хочешь говорить со мной об этом?

Я кивнула. Стоит ему сказать о моих магических способностях — и дни мои будут сочтены.

— Трудно научиться доверять людям. А еще труднее — понять, кому можно доверять, а кому нет, — заметил Валекс.

— К тому же у меня довольно жутковатая судьба. Это недостаток.

— Да нет. Скорее преимущество. Возьми хотя бы Ари и Янко. Они стали твоими защитниками задолго до того, как я назначил их твоими телохранителями. И все потому, что ты защитила их перед командором, в отличие от собственного капитана. А теперь, прежде чем отвечать, подумай, что тебе уже удалось завоевать здесь? Уважение Марин и командора и преданность Ари и Янко.

— А чего я добилась от тебя, Валекс? Верности? Доверия? Уважения?

— Я уделяю тебе свое внимание. А если ты согласишься с моим предложением, то получишь все, что захочешь.

На следующее утро генералы готовились к отъезду. На то, чтобы они собрались, потребовалось целых четыре часа. Четыре часа шума и суматохи. И когда все, наконец, выехали за ворота, замок словно вздохнул с облегчением, и слуги выпорхнули наружу, будто избавившись от какой-то непомерной тяжести. Они стояли группками и болтали, прежде чем приступить к уборке генеральских комнат. Именно в этот момент командор сообщил остальному персоналу замка о том, что, делегация из Ситии должна прибыть на следующий день. Это сообщение прозвучало как гром среди ясного неба. Сначала наступила гробовая тишина, а затем все бросились по своим местам. Конечно, я была рада отъезду Могкана и Брэзелла, и все же меня мучило то, что я все еще не дала ответ Валексу. Для того чтобы выжить, мне надо было бежать на юг, но без рецепта противоядия я не могла это сделать. И чем больше я думала, тем страшнее мне становилось.