Чтение онлайн

Вечер застал Сашу врасплох. Появление стальной дамы было крайне неприятным сюрпризом. Хотя, почему сюрпризом. Просто рассчитывала, что не так скоро...

Идти к нему. Опять. Саша надеялась, что ей дадут передышку. У него же полно других наложниц, зачем, спрашивается, снова ее мучить? Она и так не отошла после вчерашнего. Тяжело ей дался тот секс с ним.

Снова бороться.

Но стальная дама ждала, и Саша попросила несколько минут, чтобы подготовиться. Та понимающе улыбнулась и без напоминания вышла из комнаты. Саше хотелось одеть маечку с вырезом, надоело все время носить одежду с глухим воротом, а выставлять ошейник на обозрение не было ни малейшего желания. Тут ей пришла одна мысль. Надо попробовать. Ту майку она одела, но горло все же замотала шарфиком. Вроде даже стильно.

– Ага, звучит весьма утешительно, что и говорить, - Саша вздохнула и вышла.

Стальная леди снова провела ее по шлюзу, пошли по коридорам. Саша шла молча, погрузившись в свои мысли. Даже не сразу среагировала, когда стальная остановилась и открыла перед ней дверь. Видимо ее чувства были написаны на лице, потому что женщина тихо спросила:

– Неужели все так плохо?

Саша подняла на нее глаза и также тихо ответила:

– Да. И нет. Ничего такого, с чем невозможно справиться.

Потом вошла, а стальная леди, перевидевшая многих у этой двери покачала головой. Все-таки, женская солидарность понятие объективное.

***

На этот раз он встречал ее в гостиной, сидя на диване. Разумеется, тот же мертвый взгляд. Но ты не спрячешься в свою раковину, девочка. Я доберусь до тебя. Ну, а пока чувствуй себя как дома. Арсений показал жестом на место рядом с собой. Вообще-то, он боролся с мыслью устроить пикник прямо здесь в гостиной, но спальня победила, там все-таки удобнее.

Саша не смогла понять по его лицу, чего ей ждать. Просто подошла, и встала в двух шагах, с отвращением думая о спальне. А он не спешил, ждал, когда же та выполнит приказ и сядет рядом. Стоит. Ну, и что дальше?

А дальше она поразила его до глубины души. Эта девица с мертвыми глазами вдруг опустилась на колени и поползла к нему. Он думал, что чертов Сеня сейчас взорвется и порвет его изнутри.

– Встань!
– резкий окрик, - Больше никогда так не делай!

– Но мне нужно обратиться к вам, хозяин, - голос, лишенный какой бы то ни было эмоциональной окраски, не дрогнул, - Если мне не позволено обращаться...

– Говори!
– а он разозлился на нее за эту демонстрацию.

Хотя, казалось бы, чего злиться, ведет себя как положено образцовой рабыне. И почему же это бесит?!

– Простите, хозяин, нельзя ли заменить это, - она поддела пальчиком раритетное колье на шейке, - На что-нибудь попроще. Скажем, кожаный ошейник с номерочком, или просто татуировку.

– Почему?

– Слишком пошло. И слишком привлекает внимание. Мне неприятно.

Удивительно, откуда, из каких гадских тайников она вытаскивает эти гадские гадости, чтобы испортить ему настроение?! Как ей это удается?! Он ведь выбирал ей это колье, самое лучшее, знаменитое. Вроде как знаковое. Любая бы обрадовалась, но только не она!

– Нет. Заменить нельзя.

Девушка опустила глаза и ушла в себя. Тогда Сеня решил спокойно объяснить:

– Кулон с номером - маячок. По нему тебя можно мгновенно найти в любой точке замка.

Она кивнула и добавила:

– А ошейник ограничивает перемещения в пределах замка, понятно.

Сеня даже обиделся. Неужели она не знает, что ошейник, как она его называет, это символ его расположения. Символ того, что он принимает заботу о ней на себя. На себя! На веки вечные, черт бы ее побрал! Что она его! Будь оно все проклято! Но Арсений сдержался:

– Это просто украшение. Еще вопросы есть?

Раз нельзя избавиться от ошейника, вопросов больше не было. Он потянул ее к себе и усадил, а сам остался сидеть рядом, держа ее пальчики в своих руках. Просто сидел, поглаживал розовые ноготки и все. Просто сидел рядом, ничего не предпринимая. Знал, что девчонка постепенно начинает нервничать. Очень хорошо, пусть понервничает. Пусть помучается неизвестностью. Это ей за всё, за ошейник, за его нервы трепаные, за все. Все-таки здорово сумела она ему досадить.

Но постепенно раздражение сошло на нет, и обида забылась, а осталась только желанная женщина рядом. Мужчина стал покрывать поцелуями кончики пальцев, нежно прикусывая подушечки, дыхание у него стало тяжелым и глубоким, а девушка, смотревшая пустыми глазами в пространство, невольно притихла и покраснела от досады.

Сейчас это повторится снова. Она чувствовала себя проституткой на работе, обычной подневольной проституткой, но только намного несчастнее. Потому что проститутка может просто отгородиться от происходящего, и в процессе думать о том, что сегодня нужно купить из продуктов, или о том, что бачок в туалете протекает, или еще о каких-нибудь 'приятных' человеческих мелочах. Но не о клиенте, черт бы его побрал! Клиент пусть себе трудится.

Но у нее не тот случай. Ее клиент не просто озабоченный мужик с улицы. Это тот самый парень, что втерся ей в доверие и так безжалостно обманул. Влюбил в себя, а потом надел ошейник и превратил в рабыню. В личную шлюху.

Что стало с ее чистой любовью, глупой бабской любовью? Как она умудрилась поверить этому чудовищу? Как? А теперь, когда от обиды у нее такое чувство, словно кусок сердца вырвали, а оставшаяся половина продолжает качать кровь в никуда, как жить? Как с этим жить? Если сердце тонет в крови, а тело вовсе в полном раздрае. Только спасительный холод может притупить боль. Позволить забыть ее хотя бы на время.

Но ведь и этого нет.

Теперь он заглядывает ей в глаза, в надежде что-то там увидеть. Что? Что он там ищет после того как сам все убил? Мусолит ее, из кожи вон лезет, чтобы добиться отклика на свои ласки. Подавай ему полноценное участие! Что ж получайте тело комиссарское, берите, пользуйтесь. А она потом отмоется. Хорошенько. Вода все смоет, вода всегда все смывает.

Но то говорили мозги, а тело делало свое дело. И скоро мужчина смог увести ее за собой туда, где они уже были однажды, в безвременье и непонятное место, которого нет нигде. Увел. Да так, что она поверила, будто он умрет, если они не пройдут эту дорогу до конца вместе. Будто он и вправду умрет. И заставил ее поверить, что и она умрет, если они не пройдут ту дорогу вместе.