Чтение онлайн

То ли они ещё не знали о событиях, происшедших минувшей ночью в столице, то ли им было глубоко безразлично, кто и как станет править империей.

К исходу следующего дня Константин добрался до горы Олимп.

В низкой тёмной келье Константин разыскал своего брата Мефодия и поделился с ним безутешной новостью.

— В наше время людей терзают лишь два желания: иметь и властвовать. Ради удовольствования этих желаний большинство людей готовы продать души свои и тела князю тьмы. Иметь и властвовать, властвовать, чтобы иметь, — сказал Мефодий. — Я нынче же закажу службу за упокой души нашего благодетеля. Но что будет теперь с тобой?

— Всё в этом мире — тайна. Никакому человеку не дано постичь всей мудрости Творца, — негромко заговорил диакон Константин, по обыкновению глядя не на собеседника, а куда-то вдаль. — И одной из самых великих тайн Вседержителю было угодно окутать человеческую свободу. Никому из смертных не сообщены пределы его свободы. Никто также не смеет судить и о пределах чужой свободы. Посему никто не может быть судьёй другому человеку. Не судите, да не судимы будете!.. Всё окутано тайной...

— К тебе расположен протоасикрит Фотий, ты знаком с государем... Ты занимаешь кафедру философии в Магнавре. Может быть, падение Феоктиста не повредит твоей карьере? — участливо спросил Мефодий.

— Разве дело в моей карьере? — вздохнул Константин. — Мне сейчас просто опасно оставаться в Городе. Не дай Бог попасться на глаза кесарю Варде!.. Он сейчас не пощадит никого...

— Оставайся до поры у меня...

— Спасибо, брат... Поживу здесь, пока в столице не улягутся мятежные страсти.

Мефодий служил на невысокой государственной должности где-то на Балканах, но незадолго до смерти благодетеля и покровителя Феоктиста по совету брата Константина решил оставить мир и посвятить себя служению Богу.

Он стал настоятелем небольшого монастыря Полихрон на азиатском берегу Мраморного моря, неподалёку от горы Олимп. Константин любил это место. Сюда, в тёплую Вифинию, на тихий берег маленького моря, Константин приезжал отдохнуть и подлечиться после изматывающих путешествий и утомительных дискуссий с мудрецами-иноверцами.

Диакон Константин впервые узнал о горе Олимп и стоявшей там обители ещё в ту пору, когда служил патриаршим библиотекарем. Он был послан туда за какой-то древней рукописью, срочно понадобившейся патриарху.

Недолго пробыв библиофилаксом, Константин на полгода отправился в уединённый монастырь недалеко от Бруссы, на побережье Мраморного моря — это был один из главных центров православного монашества.

Его душа отдыхала и возвышалась лишь в монастырях.

Монастырские книгохранилища хранили неведомые сокровища.

В монастыре Константину, помимо библиотек, нравились три вещи: почитание монахов, уважение настоятелей и отсутствие женщин...

Константин боялся женщин и презирал их.

Его душа торжествовала, когда он видел их, подавленных, на коленях приползающих в монастырь на исповедь и отпущение грехов...

Выслушав очередную кающуюся Магдалину, диакон Константин размеренно, холодно и методично наставлял её на путь истинный:

— Все люди боятся страданий и ищут наслаждений. И наибольшие удовольствия людям доставляют именно порочные страсти. И красота, и богатство приносят людям, ими обладающим, гораздо более вреда, нежели бедность и телесное убожество. Диавол прельщает людей красотой мира сего. Опасайся соблазнов, постом и молитвой гони диавола вон!

— Отец диакон, помолись за меня!.. Уж я отблагодарю, — словно невзначай обнажая колено, шептала грешница.

— Изыди, Сатана! — гневно рычал Константин и убегал прочь.

Будучи обделённым в детстве, но обладая недюжинным честолюбием, Константин страстно желал ощущать своё духовное превосходство над окружающей его серой массой, над толпой...

Участие в жизни церковной общины, вхождение в духовную и богослужебную атмосферу таинств, благодати, молитвы, литургии, наказания дисциплинарного порядка, добровольно над собой признаваемого, жизнь по строгим моральным нормам — всё это завораживало честолюбивого юношу, возвышало его вначале над ровесниками, а затем и над всеми мирянами.

Константин понимал, что Господом ему даровано более, чем кому бы то ни было из людей, но его выдающиеся способности не позволили ему поступить на государственную службу из опасения претерпевать унижений более, чем могла снести его душа.

Избрав духовное поприще, Константин отказался от погони за титулами и чинами и пребывал простым диаконом до самого пострижения в монахи, хотя предложения о рукоположении в более высокий сан получал неоднократно.

Константин намеренно оставался на нижней ступеньке иерархии, следуя Писанию: «...и последние станут первыми...»

Спешно созванный синклит отменил регентство и объявил Михаила самодержцем.

В ответном слове император пообещал править империей, советуясь с многоопытными вельможами во всех важнейших делах.

— Для меня не существует иных интересов, кроме интересов государства, и мне больно видеть, что нынче дела идут вкривь и вкось и что причиною тому — небрежение чиновников, в любом деле усматривающих лишь личные виды. Скорее я желал бы быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за неправое...

Молодой василевс обвёл глазами вдруг притихших сановников и продолжил:

— Государство и закон призваны не столько обеспечивать порядок авторитетом и силой принудительной власти, сколько охранять господство добродетели и её лучшего выражения — справедливости, исключающей уравнительное обезличивание и господство богатого над бедным, сильного — над слабым. И я наведу такой порядок! Государь должен строить свою внутреннюю политику таким образом, чтобы его подданные постоянно испытывали в нём нужду, чтобы боялись осиротеть со смертью монарха... И вы мне станете первыми помощниками... Мы укрепим святую церковь, ибо вопросы о взаимных отношениях людей в обществе представляются мне совершенно незначительными в сравнении с вопросом об отношении человека к Богу! Когда прочен государственный строй, тогда непоколебима и его государственная Идея! И, соответственно, наоборот... Так что дело государя — всячески укреплять государство, а дело церкви — всемерно поддерживать усилия монарха...