Чтение онлайн

В 1913 году, как вы уже сказали, была поставлена в Санкт-Петербурге опера «Победа над Солнцем». Либретто написал Алексей Крученых, музыку — Михаил Матюшин. Пролог к опере принадлежит Велимиру Хлебникову. Созвездие мировых имен! Мне кажется, что здесь формируется еще одна нить, связующая то и наше время: архитектура современной оперы — одно из самых значительных явлений профессиональной европейской культуры последнего времени. Оперы в Копенгагене, Осло, Париже (на площади Бастилии) — прочтение современности в архитектуре.

— А что дошло до нас из 1913-го?

— Например, павильон Щусева в Венеции. В последнее десятилетие Россия активно участвует в Венецианской биеннале. Российская выставка размещается в павильоне, созданном Щусевым в 1913—1914 годах. Здание проектировалось как «выездная модель», предъявляющая ценности старой российской архитектуры, и в течение многих лет было одним из самых заметных в выставочном городке.

Думаю, важно вот что: целостная картина событий тех лет, причастных к архитектуре, дает нам шанс к осмыслению того, что все они в равной мере принадлежат и тому, и нашему времени. Объединяет их как раз понятие «современность». Исключительно важно сохранить в подлинности то наследие, с которого современная нам архитектура начиналась.

Сегодня практически все соглашаются с тем, что архитектура эпохи отечественного авангарда — мировое достояние. Но то, в каком плачевном состоянии она пребывает, описать невозможно. Взять хотя бы выставку в Киеве… Память о ней постепенно стирается. Последний павильон сохранился до начала ХХI века, но десять лет назад снесли и его. Символично, что речь идет о павильоне народного образования и просвещения. Пока не будут найдены силы или политическая воля, как теперь принято говорить, привести наследие в должный порядок, отреставрировать его, говорить о возвращении современной архитектуре достойного ее места в нашей стране, видимо, не приходится.

Вечно в моде

/ Общество и наука /  Общество

«За 100 лет мы свой веселый нрав не утратили. И страсть к шампанскому осталась, и без табора цыганского не можем», — говорит историк моды Александр Васильев

Шампанское рекой, бриллиантовая лихорадка... Да, это тот самый 1913 год. Именно тогда были заложены основы многого из того, что на протяжении века формировало высокий вкус и стиль. Историк моды Александр Васильев отправился вместе с нами в путешествие во времени.

— Александр Александрович, кто был законодателем мод в нашей стране сто лет назад?

— Для России 1913-й в области моды был годом большого подъема. В канун Первой мировой только в Петербурге насчитывалось более 200 модных Домов и ателье, в Москве — более 100. Для сравнения: в СССР два Дома моды было в Ленинграде и два в Москве. Плюс районные ателье...

Сто лет назад главным в Петербурге считался Дом моды «А. Бризак», в котором работало около 100 портних и закройщиц. Они эксклюзивно обшивали семью Романовых и имели индульгенцию Государыни Императрицы Александры Федоровны на производство платьев для двух звезд дореволюционной эпохи — артистки оперетты Анастасии Вяльцевой и балерины Анны Павловой.

В Москве крупнейшим считался Дом моды Надежды Петровны Ламановой. Сто лет прошло, а ее до сих пор почитают как основательницу российской, а уже потом и советской школы моделирования. Она была единственной из всех отечественных создательниц моды, не эмигрировавшей на Запад. Продолжала работать в 20-е годы в стиле конструктивизма, создавала костюмы ко многим спектаклям МХАТа и Театра Вахтангова, шила для Аллы Константиновны Тарасовой, для Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой.

Ламанова была дружна с французским законодателем моды Полем Пуаре, в 1911 году принимала его в Москве, и он относился к ней как к равноправной коллеге. Но после революции был арестован муж Ламановой Андрей Каютов, главный вкладчик в ее Дом моды, бывший председателем крупнейшего страхового общества России. Из тюрьмы он так и не вышел. А затем арестовали и ее, посадили в «Бутырку» и выпустили из-под стражи только по просьбе гражданской жены Горького Марии Андреевой, которая у нее одевалась. Ламанова продолжала шить, создавая в советское время в отсутствие тканей пальто из одеял и платья из рушников. В 1925 году ее платье в русском народном стиле, который был очень модным в Париже в начале 20-х, получило Гран-при, будучи представленным в советском павильоне.

С легкой руки Ламановой в каждой коллекции любого советского ателье моды, будь то Уфа, Свердловск, Ленинград или Москва, обязательно появлялась народная тема, вышивка крестиком. Ламанова умерла трагически в 1941-м. Театр, в котором она работала, уезжал в эвакуацию, а ее забыли. Со своей старенькой сестрой она пришла с чемоданчиками, но театр уже закрыли на замок. Села на лавочку и умерла от разрыва сердца. Так закончилась жизнь некогда знаменитого модельера.

В моей коллекции много моделей 1913 года, в том числе и от Ламановой. Тема мне близка — очень живописна и красива. Многие модели, правда, требуют серьезной реставрации, особенно подолы платьев — почти у всех рваный шлейф, который поврежден обувью.

— Что происходило в мире моды за рубежом?

— Среди крупнейших французских Домов моды того времени можно назвать Дома Пакен, Жака Дуссе, Ворта, сестер Калло и «Дреколь». Они вершили бал. Самым знаменитым в Англии был Дом моды «Люсиль». В Италии первенство в модельном искусстве принадлежит венецианскому дизайнеру Мариано Фортуни. Для него характерны плиссированные платья дольфус, а также набивной бархат с золотым или серебряным рисунком в стиле Ренессанса.

Из других Домов того времени могу упомянуть еще несколько, которые до сих пор существуют и пользуются успехом, — Lanvin, Hermes, Louis Vuitton, Van Cliff, Boucheron.