Чтение онлайн

— Кто-нибудь ответил за фразу о том, что в СССР секса нет?

— Вообще-то такой фразы не было, а эта несчастная женщина оказалась жертвой телевидения. Дело было так. Американская бабушка сетовала на то, что ее внук постоянно торчит у телеэкрана, а у них там сплошные секс и насилие. И эта женщина начала отвечать: «У нас секса нет…» И тут все захохотали, поэтому продолжение фразы не было услышано. А оно было таким: «…на телевидении». И тогда это была абсолютнейшая правда.

— Почему телемосты заглохли?

— Они не то чтобы заглохли... Вот смотрите, было два колоссально успешных моста. Особенно для нас, их посмотрела вся страна, в Америке поменьше, может быть, миллионов восемь — аудитория тех станций, которые принимали программы Фила Донахью. И после этого все заболели телемостами. Телемост с Кубой, телемост с Болгарией… А говорить-то не о чем, кроме как о погоде! Было два телемоста между Верховным Советом и американским Конгрессом. Это тоже была ерунда, все видели, что политики с двух сторон озабочены только тем, как бы набрать очки, и разговора не получилось. И все-таки я считаю, что телемост — очень действенная форма, особенно когда надо налаживать межгосударственные отношения. Например, неплохо было бы организовать телемосты Москва — Тбилиси, Москва — Рига или Москва — Киев. В каждом случае есть о чем поговорить. Вот только нет желания, причем со всех сторон.

— Как вам затея с общественным телевидением?

— Это очень важная вещь: общественное телевидение доказало свою пользу и необходимость. Все-таки оно существует в 49 странах, которые мы относим к наиболее развитым и демократическим. И только две страны на всю Европу обходятся без общественного телевидения — это Россия и Белоруссия. Вот такой тандем… При этом надо учитывать, что общественное телевидение — это принципиально другое телевидение. Оно не зависит ни от властей, ни от рекламодателей. Так что вещь это необходимая. Другое дело, что я плохо представляю, как оно будет существовать в наших условиях. Мне кажется, не исключена имитация под общественное телевидение. Но мы еще посмотрим и поборемся.

— По возрасту вы шестидесятник. Вас можно так назвать?

— Наверное, и считаю, что 60-е годы — самый лучший период не только в советской, но и в российской истории. Тогда показалось, что тот социализм, который описывали теоретики, может стать реальностью. Но это был миг — когда в стране все расцвело, а потом все это было очень быстро задавлено.

— Не жалеете, что остались здесь?

— Остаюсь, пока есть работа. Но я уже купил квартиру в Париже и уеду, как только ее лишусь.

— И оставите ресторан «Жеральдин», названный, кажется, в честь вашей матери?

— Мы с братом открыли этот ресторан по двум причинам. Первая. В какой-то момент мой брат, доктор наук, специалист по средневековому и древнему Вьетнаму, стал вместе со своей наукой никому не нужен. Вторая причина. Этот ресторан действительно был открыт в память о нашей матери, которая была замечательным кулинаром. Брат работает там директором. Там только французская еда, меню на французском и на русском. На мой взгляд, очень вкусно! Но это не ресторанный бизнес. Уже хорошо, что брат стал зарабатывать.

— А ваша телеакадемическая деятельность? Не считаете себя ответственным за судьбу нашего телевидения?

— Нет. Академия российского телевидения имела и имеет одну задачу: вручать ТЭФИ за лучшие программы. И как мне кажется, то, что отмечалось, было действительно качественно лучшим. А не худшим…

— Известны ваши слова про лошадиный зад, который становится популярным, если его все время показывать по телевидению. Не слишком превозносите возможности ТВ?

— Даже в России сегодня порядка 80 процентов населения утверждают, что черпают новости из телевизора. А среднестатистический американец проводит перед экраном по восемь часов в день. Фантастические цифры! Вот вам и влияние. Известность и популярность действительно стоят недорого. Не всегда это ваша заслуга, а свойство ящика…

Гай Фокс on-line

/ Hi-tech / Бизнес

Каким богам молятся анонимные борцы с виртуальной несправедливостью?

Конец виртуального света, назначенный группой хакеров Anonymous на 31 марта, не случился. А еще раньше — в ноябре прошлого года — анонимусы также не уничтожили, хотя и обещали, соцсеть Facebook. Выходит, проверки на профессионализм в глобальных операциях эти народные мстители не прошли? В таком случае так ли уж они опасны для виртуального человечества?

Специалисты удивляются: зачем группировка выбрала для своей киллерской задачи такой неэффективный инструмент, как атаки на корневые серверы системы доменных имен (DNS) Интернета? Подобные действия уже предпринимались в начале 2000-х, и работоспособность части DNS-серверов тогда действительно удавалось нарушать, правда, на жизнеспособности самой Сети это не сказывалось. А с тех пор схема работы корневых серверов, их безопасность были многократно улучшены. «В борьбе «брони» и «снаряда» сейчас перевес на стороне «брони», уже давно никому не удавалось выводить из строя большое количество корневых серверов», — замечает Владимир Габриелян, вице-президент Mail.Ru Group.

Так, корневых DNS-серверов уже не 13 штук, как на заре Интернета, а несколько сотен, дублирующих друг друга. Причем с их помощью сегодня обрабатывается только около четверти всех интернет-запросов, напоминает Александр Гостев, главный антивирусный эксперт «Лаборатории Касперского», остальные обслуживаются при помощи обычных DNS-серверов на основе кешированных данных. К тому же такая операция потребовала бы невообразимых ресурсов. «Если использовать такие грубые методы, как DDoS-атаки, необходимо задействовать очень большое количество бот-сетей, что вряд ли под силу сейчас кому-либо», — уверен Александр Анисимов, руководитель исследовательского центра Positive Research. Но даже если это кому-то удастся, все равно моментального обрушения Интернета не случится, рассказывает Илья Сачков, генеральный директор Group-IB: «При существующей системе кеширования большинство доменов окажутся недоступными через пять часов после отказа, а полное отключение наступит в течение суток. За это время ситуацию вполне можно исправить».