Чтение онлайн

В столице противостояние обрело четкие топографические очертания. Москва «собянинская» — восточная часть города и вновь присоединенные территории. За Навального больше голосуют в центре и на западе «старого города». Несистемную оппозицию поддерживают активная часть среднего класса, средний и часть высшего менеджмента частных компаний, представители субкультур типа хипстеров, остатки советской интеллигенции. За власть — госслужащие и бюджетники. Новая тенденция — то, что на протестный электорат уже не очень действуют страшилки по поводу угрозы «оранжевой революции». Когда 9 сентября на Болотной площади Алексей Навальный спросил собравшихся, думают ли они, что он прямо сейчас позовет их на «майдан», половина закричала: «Да!»

Кстати, политическая активизация среднего класса — это вовсе не российский феномен и даже не постсоветский. На Западе происходит то же самое. Итальянский комедийный актер Джузеппе Пьеро Грилло в кратчайшие сроки раскрутил протестное движение «Пять звезд», ставшее третьим на последних парламентских выборах на Апеннинах. 25 процентов голосов — это уже не шутки.

Проблема в том, что протестный электорат не обращает внимания на созидательные программы кандидатов, он просто раздражен властью. В Екатеринбурге, по словам гендиректора фонда «Социум» Александра Долганова, «чиновники мобилизовали электорат Ройзмана, распространив накануне голосования сотню тысяч липовых листовок о снятии его с выборов за подписью главы избиркома».

В таких условиях задача оппозиционных лидеров — завлечь свой электорат на участки — сильно облегчается. Как показала практика, это получается даже без доступа к СМИ и при противодействии коммунальных служб, уничтожающих наглядную агитацию.

Кого хочешь выбирай

От красочности предвыборного шоу зависит многое. Россияне, что и говорить, соскучились по ярким кампаниям и харизматичным политикам настолько, что идеологическая составляющая становится вторичной. Да и значимость партийной принадлежности ушла в прошлое.

Системные партии на этих выборах просто растерялись, не зная, за что и за кого агитировать. За себя и свои программы многим уже как-то неудобно. В итоге в подавляющем большинстве регионов предвыборная агитация велась вяло, вплоть до полного ее отсутствия. Ярких же конкурентов в большинстве регионов с гонки сняли, а то Ройзманов оказалось бы больше десятка. При этом установка из Кремля была недвусмысленна — регистрировать всех по максимуму. По слухам, федеральный черный список кандидатов был минимальным. В нем, говорят, был по сути один пункт — партсписки от партии Михаила Прохорова «Гражданская платформа». Ну да это объяснимо. Зеленый свет для партии Прохорова приведет к массовому оттоку «номенклатуры» из рядов «ЕР». Чиновники и бизнесмены, обильно представленные в нынешней партии власти, решат, что разрешили еще одну, и начнут между ними выбирать. А это уже чревато устойчивостью самой вертикали.

В результате дошло до холодной войны между ЦИК и региональными избиркомами. Последние по наводке местных властей вовсю зачищали политпространство, а ЦИК восстанавливал в правах партсписки и отдельных кандидатов, дела передавались в суды... Наконец, ведомство Владимира Чурова пригрозило своевольному рязанскому облизбиркому роспуском.

В провинции перевес, кстати, оказался на стороне местных, сумевших отбиться от требований федералов проводить исключительно конкурентные выборы. Но отбиться получилось не везде. Самый, пожалуй, яркий пример даже не Ройзман, а 34-летняя Галина Ширшина, нежданно-негаданно ставшая мэром 270-тысячного Петрозаводска. Там, видимо, не подумав как следует, отстранили от выборов харизматичного кандидата от «Яблока». Оппозиция перестроилась на марше, нашла спонсоров, мобилизовала сторонников, и действующий мэр — представитель «ЕР» — с треском проиграл никому не известной даме-психологу. Маленькая деталь, много говорящая о политиках нового образца. Госпожа мэр свою инаугурацию, запланированную горизбиркомом, отменила, вместо нее проведя первое на новом посту производственное совещание.

Еще один рухнувший после выборов миф — сказание о «крепком хозяйственнике», эксплуатировавшееся на региональных выборах эдак с середины 90-х годов. Возьмем двух сегодняшних носителей этого образа. В абсолютных цифрах Сергей Собянин собрал менее 17 процентов голосов всех зарегистрированных в Москве избирателей. Это что же получается: остальные 83 процента совсем не волнуют прекрасные парки, разбиваемые мэрией, велодорожки и прочие придумки «крепкого хозяйствования»? Для сравнения: архетип хозяйственника — Юрий Лужков — в свое время собирал урожай процентов в 40 голосов от всего московского электората. Правда, все помнят, что во времена оны бюджетников отправляли голосовать строем и с песнями.

В Подмосковье убедительная победа «единоросса» Андрея Воробьева, также позиционирующего себя в качестве человека дела, была несколько смазана тем фактом, что почти 79 процентов отданных за него голосов при явке в 38 процентов, оказывается, недотянули до трети зарегистрированных избирателей.

В свою очередь со стороны несистемной оппозиции бузу устраивает тоже подавляющее меньшинство. За Навального проголосовало лишь 8,7 процента москвичей от 18 лет и старше. А сколько шума!

После 8 сентября политика в России перешла в новое качество. Проблемы преодоления разрухи в отличие от 90-х, да и нулевых отошли на второй план. Вопрос о том, есть ли в кране вода, перестал быть политическим. А ответ на него перестал определять исход выборов. Потому как вода должна быть вне зависимости от фамилии будущего мэра — губернатора — президента. Электорат осознал, что вести хозяйство любого уровня — прямая обязанность соответствующих служб, а политики должны определять вопросы развития города — области — страны. Потому и не сработал полемический прием против Навального, которого пытали насчет того, кто же конкретно в его правительстве (в случае победы на выборах) займется ЖКХ, дорогами и, страшно сказать, парками культуры и отдыха. Специалисты займутся. За соответствующую зарплату. А если будут плохо справляться, мэр уволит. Их же не выбирали.

Даже обещания построить детсады, школы, больницы и дороги больше не срабатывают. По крайней мере, в Москве и прочих крупных городах. Поскольку обещают это все. И вовсе не обязательно, что только представители действующей власти обещания выполнят.

Это означает, что население России, проживающее в крупных городах, уже является носителем политической культуры западного образца. Играет главную роль личность кандидата (вплоть до нюансов семейного положения), его убеждения и способность говорить с людьми, а не то, является ли он специалистом, к примеру, в прокладке труб.

Выборы вскрыли еще один тренд, который к следующему единому дню голосования только окрепнет. Речь идет о стремительном ослаблении всех системных партий, причем не только в Москве. Несмотря на официальную браваду по части набранных голосов и мест, «эсеры» и коммунисты едины в том, что партии-спойлеры сыграли против них. Как признался «Итогам» депутат Госдумы от КПРФ Сергей Обухов, «Коммунисты России» или Казачья партия вовсю оттягивали голоса левого электората. Так что сейчас в руководстве КПРФ решают, как нейтрализовать спойлеров к следующей осени.

В бочке меда «Единой России» тоже изрядно ложек дегтя. Во-первых, улучшение результатов партии власти произошло лишь в сравнении с думской кампанией 2011 года, явка во время которой была почти вдвое выше. Если же посмотреть на прошлые региональные выборы, то «ЕР» набрала в среднем на 10—15 процентов меньше голосов. На муниципальном уровне и того хуже: КПРФ берет пятую часть, тогда как у «ЕР» — 30 процентов.

Падение доверия граждан к системным партиям грозит всей политической системе. Хотя бы потому, что в сознании обывателя думские завсегдатаи — суть власть. Так что радость вице-спикера Госдумы от «ЕР» Сергея Неверова по поводу того, что «Справедливая Россия» «подрастеряла своих избирателей», вряд ли оправданна. Да и ослабление КПРФ с ЛДПР вовсе не на пользу власти. Крах «мягких» сталинистов и не менее «пушистых» националистов обязательно приведет к заполнению освободившейся ниши. И займут ее, скорее всего, куда более жесткие и наглые товарищи.