Чтение онлайн

Наконец, для Катара вооруженный конфликт в Сирии — это инфраструктурная война, решающая несколько проблем. Проблему геополитического закупоривания Ирана и блокирования его сухопутных энергетических проектов в направлении Европы. Проблему своего монопольного доступа к сухопутным путям транспортировки газа в регионе. Это в свою очередь снижает риски, связанные с необходимостью гонять супертанкеры через узкий Суэцкий канал, и снижает зависимость Катара от Ормузского пролива, частично подконтрольного Ирану.

Эмир Катара предложил Дамаску «руку и сердце» в транзите углеводородов через Сирию. Но получил от ворот поворот. Сирия предпочла развивать сотрудничество со своим проверенным союзником — Ираном, с которым давно заключен договор о взаимной обороне. В 2010 году был подписан договор с Ираком, в недрах которого, по оценкам экспертов, находится более 100 миллиардов баррелей черного золота, а также с Тегераном о создании газопровода с месторождения «Южный Парс». Ветки предполагалось вести в Ливан и Турцию, далее — в Европу. Даже начавшаяся в Сирии гражданская война не помешала Багдаду, Тегерану и Дамаску подписать это соглашение. Наблюдатели полагают, что в связи с такой политикой Доха приняла решение активизировать усилия по уничтожению инфраструктуры Сирии и реализации там своего проекта.

В общем, отсутствие на карте мира нынешней Сирии раскрывает перед эмирами роскошный веер возможностей. Неудивительно, что, по оценкам западных СМИ, Катар за два года гражданской войны в Сирии «инвестировал» в мятеж 3 миллиарда долларов.

Принц-полукровка

Номер третий — саудовский принц Бандар бен Султан. На Ближнем Востоке мало кто сомневается, что как за началом гражданской войны в Сирии, так и за внешним вмешательством в дела региона стоит 64-летний руководитель разведки Саудовской Аравии, фактически определяющий ее внешнюю политику. Принц Бандар является личным другом двух бывших президентов США, носящих фамилию Буш. В Вашингтоне саудовец известен под прозвищем, данным Бушем-старшим, — Бандар Буш. Араба давно воспринимают как члена этой влиятельнейшей американской семьи.

А еще Бандара бен Султана называют «эмиром рабов», и вот почему. Его отец был королевских кровей. А мать — рабыней из Судана. Рабство в Саудовской Аравии было отменено только в 1963 году. В семье, насчитывающей несколько тысяч принцев и принцесс, Бандар по причине «подлого» происхождения, был далеко не на первых ролях. Принц-полукровка мог рассчитывать только на себя. Он трудился, как раб на галерах, постигая вершины образования, — вначале на родине, потом в США. За океаном быстро оброс важными связями. В 1983 году саудовский король Фахд назначил Бандара послом в Вашингтоне. В этой должности бен Султан активно участвовал в создании базы данных радикальных исламистов, которые отправлялись в Афганистан воевать против советских «шурави» (кстати, «база» по-арабски «аль-каида»).

Вернувшись в 2005 году на родину, Бандар разрабатывает планы по нейтрализации Ирана. Встречается с лидерами Сирии и ливанской «Хезболлы», пытаясь вывести их из-под иранского влияния. Тщетно. «Арабскую весну» считают во многом делом рук Бандара. Он стоит за свержением и убийством Муамара Каддафи и сменой режима в Йемене. Бандару приписывают жесткое подавление беспорядков в Бахрейне, куда были даже введены саудовские войска. Свержение двух президентов Египта — это тоже, говорят, рука Эр-Рияда и лично главы саудовской разведки.

Сейчас принц занят Сирией. В июле состоялся визит Бандара бен Султана в Москву и его встреча с президентом России. Саудовский гость не стал взывать к гуманитарным ценностям, а, по данным британских СМИ, якобы предложил весьма циничную сделку. В обмен на прекращение помощи Дамаску Москве посулили сохранение российской базы в Тартусе и многомиллиардную оружейную сделку с Саудовской Аравией. По слухам, принц даже угрожал, намекая на свое влияние на северокавказское подполье, которое в случае упорства Москвы может подпортить имидж сочинской Олимпиады. Судя по тому, как сейчас развиваются события, нахального принца в Кремле послали по всем известному адресу.

Политикан

Замыкают список «поджигателей войны» главы правительств Турции и Израиля. Турецкий премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган, будучи исламистом и суннитом, поначалу воинственных лозунгов в отношении Сирии не выдвигал. Как говорит Федор Лукьянов, «турецко-сирийские отношения многие приводили в качестве примера того, как государства с крайне сложной взаимной «кредитной историей» способны урегулировать разногласия». Однако затем в Анкаре осознали, что утрачивают роль лидера исламского мира. Ведь мотором «арабской весны» оказались не турки, хотя им с их демократией и успешной экономикой сам Аллах велел, а дремучие саудиты и катарцы. Ревность — великая сила. Эрдоган принялся демонстрировать повышенный уровень исламизма, вызвав внутренние протесты, а главное — ввязался в сирийскую кампанию. «Для Эрдогана теперь, — считает Лукьянов, — дело не только чести, но во многом и политического выживания — добиться во что бы то ни стало свержения Асада».

Израильский премьер Биньямин Нетаньяху — случай особый. Вообще Израиль, как полагает Евгений Сатановский, хотел бы, чтобы «все, кто воюет в Сирии, а также поддерживает воющие стороны — Иран, «Хезболла», Катар, Саудовская Аравия и даже Турция, — куда-нибудь пропали или на веки вечные забыли о его существовании». Поскольку это невозможно, главная задача Нетаньяху — обеспечить безопасность границ, а также исключить попадания сирийского химического оружия в руки «Хезболлы» или ХАМАС.

Ну а стратегическая цель Тель-Авива — сломать связку Дамаск — Тегеран. В Тель-Авиве распространено мнение, что удары по Сирии будут выгодны Израилю только в том случае, если они станут артподготовкой войны с Ираном.

Миротворец

Интересы всех ключевых игроков толкают ситуацию к войне. За одним-единственным исключением. За мирное урегулирование, а значит, косвенно на стороне Асада играет одна Россия (при весьма умеренной поддержке Китая). Кто именно формулирует ближневосточную политику Москвы? Утверждается, что этим занимается лично Владимир Путин.

В частности, по мнению экспертов, именно ему принадлежит идея передать сирийское химоружие под международный контроль. Это подтвердил и президент США, заявив, что вопрос обсуждался на встрече двух лидеров во время саммита G20 в Санкт-Петербурге. Обама назвал инициативу Путина «потенциально прорывной» в решении сирийского конфликта.

В позиции Москвы есть не всегда явные, но весомые причины. С середины 2000-х Владимир Путин предпринял ряд личных инициатив по восстановлению влияния России в регионе, где СССР долгое время был ключевым игроком. Сирия, особенно после крушения режима Каддафи в Ливии, по сути остается единственным стратегическим партнером Москвы на Ближнем Востоке. Режим Асада полезен, например, тем, что через него Москва имеет возможность влиять на Тегеран. Кроме того, Сирия — это важный рынок для российских вооружений. Согласно ряду источников в 2010 году до 8 процентов всех военных заказов России приходилось на эту страну. Наконец, в Сирии находится наша военно-морская база.